Чтение онлайн

Она понимала, как это глупо, но не удержалась и обняла его, прижавшись к его груди.

— Неправда, — нежно прошептала она, — ты уже дал мне столько счастья!

Он отпустил ее подбородок, и она, встав на цыпочки, коснулась губами его губ.

— Не надо сожалеть о том, чего ты не можешь мне дать, Рафаэль. Подумай о том, что ямогу дать тебе.

Он закрыл глаза и прижался к ее лбу.

— О Анни, — взмолился он. — Нет. Пожалуйста, нет. Ради тебя и меня, ради нас…

— Ради нас, — мягко поддразнила его Анни и, прижав ладони к его щекам, стала гладить пальцами его подбородок, изо всех сил запоминая свои ощущения. — Мы знаем только, что можем умереть завтра или на следующей неделе. Тогда вся твоя знатность и твое самоотречение будут ни к чему. Рафаэль, ведь может так быть, что все исчезнет, как утренний туман или ночной светлячок. Есть только миг, и другого не будет. Если мы нашли свое счастье, то почему бы нам не схватиться за него, как бы скоротечно оно не было? Почему бы нам не удерживать его в руках и в сердцах столько, сколько возможно?

— Анни, — с отчаянием произнес он.

Она вновь поцеловала его.

— Спокойной ночи, любовь моя, — прошептала Анни, прежде чем уйти.

Когда она взялась за ручку двери, Рафаэль обнял ее.

— Останься, — прошептал он.

Останься.

Анни повернулась и поглядела в глаза Рафаэлю, которые обычно были серебристыми, а сейчас потемнели и стали, как свинцовые тучи.

— Ты, правда, этого хочешь? — спросила она.

У Рафаэля пересохло в горле. Он стоял так близко к Анни, что она могла чувствовать жар, исходивший от его сильного тела.

— Да поможет мне Бог, — ответил он глухо, и его голос показался Анни похожим на сухой пористый камень, — но это так.

— А как же твоя честь?

— К чертумою проклятую честь! — прохрипел он. — Разве ты не понимаешь, что это сильнее меня. Ты нужна мне больше всего на свете.

— Но ты не любишь меня, — сказала она.

— Моя любовь — проклятие, — мрачнея, проговорил Рафаэль. Его губы были так близко, что Анни затрепетала в ожидании поцелуя. Он прижал ладони к двери над ее головой. — Намного лучше — и безопаснее — считаться моим врагом…

Анни с тяжелым вздохом прижалась спиной к старой двери, когда Рафаэль для начала поцеловал ее в губы. Она пришла к Рафаэлю в спальню вовсе не для того, чтобы соблазнить его, но все же она откровенно обрадовалась, сломив его сопротивление.

Поцелуй длился бесконечно, и Анни показалось, что у нее размягчаются кости. Груди набухли, затвердевшие соски коснулись хлопковой блузки, и сладкое мучительное желание охватило Анни.

Наконец Рафаэль оторвался от нее и взглянул ей в глаза. Анни все еще была в плену его сильных рук и совсем не хотела высвобождаться.

— Теперь уходи, если боишься, потому что, если ты останешься, я за себя не отвечаю. И я не пожалею времени… как вчера.

Дрожь пробежала по телу Анни. То, что она ощущала в объятиях Рафаэля, было ошеломительным, иногда страшным, но приятным. И тогда и теперь ее страсть была так сильна, что Анни казалось, будто душа в экстазе отделяется от тела и может не вернуться обратно. Рафаэль умел пробуждать в ней страстные желания, и она понимала, что он намекал на то, как она мучилась сладкими страданиями, прежде чем он позволил ей насладиться немыслимым счастьем.

Анни начала расстегивать блузку.

— Когда это я боялась? — спросила она.

Рафаэль сдавленно застонал и завершил раздевание, пока Анни стояла, все так же прислонившись к двери его спальни.

Когда ее ботинки, бриджи и рубашка были отброшены в сторону (она натянула их прямо на голое тело), он долго смотрел на нее, любуясь ее красотой.

Наконец он распустил ей волосы и запустил в них пальцы. Анни была обнажена и полностью во власти Рафаэля, но и физически и эмоционально она ощущала себя богиней. Она знала, что даже в высший момент желания, когда она будет мечтать об удовлетворении, которое ей мог дать только Рафаэль, когда его власть над ней станет как будто абсолютной, все равно это он будет с обожанием служить ей своим телом.

Рафаэль снова поцеловал ее, приникая к ней, как голодный к пище, а она распахнула на нем халат и прижалась к нему, обхватив его крепкую спину и ощущая под ладонями милое сильное тело. Рафаэль, снова застонав, раздвинул языком ей губы и вступил в борьбу с ее языком.

Рафаэль поднял Анни на руки и отнес ее через всю комнату на кровать, которая стояла на возвышении, но он легко поднялся по ступенькам и опустил Анни на простыни.

Анни знала, что Рафаэль отчасти мстит ей за то, что она заставила его отчаянно ее желать. Даря ей радость, он заодно наказывает ее. Но она все равно мечтала ласкать Рафаэля и чувствовать его внутри себя.

Она протянула к нему руки, и он, сбросив халат, вытянулся подле нее на громадной кровати.

Они вновь приникли друг к другу в долгом поцелуе. Это была прелюдия яростной, страстной борьбы, заставившей их метаться из стороны в сторону.

Где-то вдалеке пробили часы. Когда Анни вновь услышала их сквозь все забивающую волну безумного желания, Рафаэль все еще разжигал ее страсть. Она знала, пройдет много времени, прежде чем он удовлетворит ее; он хотел, чтобы она стремилась к этому и умоляла его подарить ей высшее блаженство.

Как бы священнодействуя, он снова и снова ласкал ее и доводил почти до безумия. Сначала он целовал и нежил ее ступни, потом подъем ноги, с изощренной неторопливостью продвигаясь выше — к икрам, впадинам под коленями, бедрам, грудям, все дальше — к рукам, шее и до мочек ушей. А потом, когда она уже стонала, не в силах больше ждать, он отправлялся в обратный путь, добираясь до влажного, болезненно ноющего лобка.

Так он играл с ней много раз, пока наконец не приник к ней, лаская ее языком и слегка посасывая. Но едва он чувствовал, что она близка к оргазму, он отрывался от нее, оставляя Анни дрожавшей и обезумевшей от желания.