Чтение онлайн

Анни вскрикнула от восторга, и ее тело выгнулось, приветствуя и приглашая его, но Рафаэль не спешил закрепить их супружество. Он медленно поглаживал ей бок, бедро, ноги, не отпуская, но ни на мгновение не выпускал из внимания ее Грудь.

Она уже только молча перекатывала голову по подушке, но Рафаэль лишь передвинулся к другому соску и начал его жадно покусывать.

Анни совсем обезумела, когда он коснулся губами ее живота. Она заметалась, как дикое существо, вырвавшееся на свободу, когда он взял ее ртом, и, вцепившись в его волосы, старалась прижать его к себе еще крепче.

Он оторвался от нее за секунду до того, как она готова была взорваться изнутри, и посмотрел на нее своими темно-серыми глазами, в которых ничего нельзя было прочитать.

— Рафаэль, — выдохнула она, изумленная, что может еще что-то сказать. — Я люблю тебя. Я очень хочу тебя.

Рафаэль поднялся над ней, и от его рта, когда он поцеловал ее, исходил запах ее плоти. Прикосновение, вначале легкое, быстро перешло в сражение, в котором не могло быть победителя.

С еле слышным стоном он опять оторвался от нее и пристально посмотрел ей в глаза. Она почувствовала, как его крепкая трепещущая плоть упирается в нее.

— Анни? — спросил Рафаэль.

— Да, — ответила она, откидывая голову и приподнимая бедра, чтобы облегчить своему мужу путь внутрь ее лона. — О да!

Рафаэль ворвался в нее с такой силой, что Анни вскрикнула и еще крепче прижалась к нему.

Завершение королевской свадьбы было великолепным и яростным, как любовная схватка молодых бархатистых пантер где-нибудь в необитаемых джунглях. Тела супругов вновь и вновь соединялись, наливаясь силой, и, наконец, они слились воедино, растворившись друг в друге.

Усталые, они заснули, не разъединяя рук и ног. Наслаждение было таким полным, что они мгновенно провалились в абсолютную темноту.

Когда они проснулись, то вновь любили друг друга с таким неистовством, будто боялись, что их вот-вот разлучат, и вновь возвращались в поглощавшую их тьму.

Ночью дождь прекратился, но на рассвете пошел снова. Рафаэль разжег огонь в камине и вернулся в постель к Анни.

Весь день они любили друг друга и спали, не вспоминая о мире за стенами их заколдованного убежища. Они разговаривали, ели то, что приготовили для них, и открывали друг другу самые потаенные глубины своих сердец.

Это тревожное волшебное время дало Анни все, что она когда-либо просила у неба.

Они спали глубокой ночью, опьяненные вином страсти, когда внезапно раздался грубый стук в дверь.

Анни уселась в постели, а Рафаэль вытащил из-под кровати пистолет.

В следующий момент деревянная доска возле ручки разлетелась в щепки, и дверь с треском распахнулась.

В лунном свете показался разгневанный Патрик Треваррен.

— Черт побери! — взревел он. — Так это правда!

Рафаэль положил пистолет и, чиркнув спичкой, зажег лампу.

— Попридержи язык, Треваррен, и не говори ничего, что может разлучить тебя с твой дочерью. Анни — моя жена.

Анни кивнула, выглядывая из-под простыни.

У нее был красивый отец, высокий, плотно сбитый, с темно-синими глазами и крепкими белыми зубами. Тронутые сединой темные волосы на затылке были стянуты тонким кожаным ремешком.

— Твоя жена? — требовательно переспросил Патрик, закрывая дверь перед своими спутниками, которые, Анни не сомневалась, ворвались бы в домик с вылезшими на лоб от любопытства глазами, если бы могли. — Это правда, Анни Треваррен? Только без твоей чепухи.

— Правда, папа, — до странности смиренно ответила Анни. — Мы с Рафаэлем позавчера обвенчались. Можешь спросить у священника в замке, если не веришь.

— Спросить у священника, — усмехнулся Патрик. — Не похоже, что я смогу это сделать. Им хватает, о чем думать в замке. Скоро там будут мятежники.

Рафаэль скатился с кровати и начал лихорадочно одеваться.

— Что случилось?

— Они идут к замку, только и всего. Похоже, утром будут на месте.

— Увези ее, Патрик, — попросил Рафаэль, заправляя рубашку в штаны и не обращая ни малейшего внимания на Анни. — Прямо сейчас.

Патрик строго взглянул на дочь и повернулся спиной к кровати.

— Надень что-нибудь, дочка. Я хочу, чтобы ты была на борту «Колдуньи» до восхода солнца.

Анни неуклюже повиновалась, не в силах справиться с охватившим ее ужасом.

— Почему никто не пришел за мной? — спросил Рафаэль то ли себя, то ли Патрика, то ли судьбу и хватаясь за пистолет, из которого чуть не застрелил своего тестя.

Патрик смутился.

— Вы были с новобрачной, — кашлянув и слегка покраснев, напомнил он принцу. — Кроме того, они, возможно, сами веселились.

Анни натянула простое платье, которое кто-то (наверное, Кэтлин) принес сюда вместе с едой и чистыми простынями. Она была совершенно спокойна, когда Рафаэль обнял ее и крепко поцеловал.

— Я люблю вас, Анни Треваррен Сент-Джеймс, — проговорил он. — Берегите моего сына.

После этого он повернулся и решительно вышел вон, а Анни хотела броситься за ним, но отец остановил ее.

Анни, рыдая, рвалась из его рук, но Патрик только крепче прижимал ее к своей груди.

— Что делать, дорогая. Я знаю, знаю. Я все знаю. Но я не могу позволить тебе броситься в пасть льву.

Анни залилась слезами и вновь попыталась высвободиться из его рук, но Патрик схватил ее в охапку и вытащил из домика. Карета стояла во дворе, но лошади уже не было. На ней ускакал Рафаэль.

В отдалении, среди деревьев, их ждали другие лошади и молчаливые люди.

— Папа, — взмолилась Анни, когда отец усадил ее в седло и сам устроился сзади, ты должен остановить Рафаэля. Пожалуйста! Они убьют его.

— Я вернусь и сделаю для него все, что смогу, — пообещал Патрик, тронув лошадь. — Но в первую очередь надо увезти тебя отсюда, и чем сильнее ты будешь сопротивляться, тем больше времени на это уйдет.