Невеста с миллионами

Прекрасным весенним утром 1861 года небольшой городок Бингстаун, расположенный в штате Виргиния, покинул одинокий всадник. Едва только последние дома, утопающие в зелени садов, остались у него за спиной, он пустил свою английскую вороную резвой рысью. Обширная, кажущаяся поистине бескрайней равнина, расстилавшаяся перед ним, мягкая, покрытая молодой травкой земля, бодрящий утренний холодок — все это, похоже, доставляло искусному наезднику и его славной лошади подлинное удовольствие.

Молодому человеку, сидевшему в седле, было, пожалуй, немногим более двадцати лет. Румянец на его щеках и ясность взгляда придавали его лицу, с правильными чертами, выражение чистоты и неиссякаемой юношеской энергии, — выражение, которое не могло не расположить к нему каждую открытую, честную душу. Это был настоящий сын Севера, прямой потомок тех самых норманнов, что твердой рукой вели свои суда по неведомым морским просторам и отважно вступали на чужие, неизведанные берега словно завоеватели. Теперь, правда, во время столь мирной на первый взгляд скачки по прерии, молодому всаднику не было нужды следовать примеру своих суровых предков. Лицо его казалось умиротворенным, и, когда он всматривался в даль, на нем появлялось почти мечтательное выражение, а из груди невольно вырывался легкий вздох.

Проскакав около часу, молодой человек внезапно придержал лошадь и повернул голову налево, откуда до него донесся приглушенный стук копыт. Слух не обманул его: с южной стороны прямо к нему направлялся другой всадник.

Уверенный, что незнакомец непременно завяжет с ним разговор, юноша поехал медленнее. По его лицу пробежала тень досады — он вспомнил, что не захватил оружия, а в столь тревожное время, какое принес с собой наступивший 1861 год, доверять первому встречному было рискованно. Впрочем, тот, другой, был хорошо одет и скакал на прекрасной лошади — пожалуй, здесь нечего опасаться! Неожиданно наш герой остановил коня и пристальнее всмотрелся в приближавшегося незнакомца.

— Ну и ну! Так это ты, Ральф?

Второй всадник выглядел на несколько лет старше первого. Его большие черные глаза светились умом и энергией. От быстрой езды красивое, немного бледное лицо, обрамленное темными волосами и щеголеватой бородкой, едва заметно порозовело. Несколько портили его явные следы злоупотребления соблазнами жизни. Однако самое удивительное заключалось в том, что даже светлая радость, какой лучилось это лицо, когда он протягивал приятелю руку, оказалась бессильной полностью скрыть не сходившее с него суровое, почти мрачное выражение.

— Выходит, я все-таки перехватил тебя на полпути, Ричард! — воскликнул он. — Ты направляешься на плантацию «Либерти», не правда ли?

— Угадал, — ответил Ричард. — Откуда я мог знать, что ты окажешься поблизости? Мы считали, что ты в Чарльстоне. Поедешь со мной?

— Куда? На плантацию «Либерти»? Право, пока не решил, — сказал Ральф. — Мне нужно поговорить с тобой. Много времени это не займет, потому что у меня самого хлопот по горло. Обстановка здесь, на Юге, хуже некуда.

— Похоже, что так, — согласился Ричард. — Именно поэтому отец и отправил меня в Ричмонд побыстрее уладить дела, которые еще можно привести в порядок. Ну, признайся же, как ты догадался, что я в прерии?

— Это проще, чем ты думаешь, мой мальчик! — ответил Ральф. — Я послал телеграфный запрос Алисону. Он мне ответил, что ты сегодня выехал в Ричмонд. Не трудно было предположить, что ты не устоишь перед соблазном заглянуть на плантацию «Либерти». Расписание поездов я знаю достаточно хорошо; я рассчитал, что нынешнюю ночь ты проведешь в Бингстауне, а примерно в это время будешь на пути к вожделенной цели. И вот я здесь.

— Это просто замечательно! — воскликнул Ричард, искренне радуясь встрече. — Все получилось на редкость удачно! Но разве ты не поедешь со мной? У тебя есть время?

— Я рассчитываю вернуться уже вечерним поездом, — ответил Ральф. — Впрочем, ведь мы увидимся в Ричмонде. Я хотел только сообщить тебе нечто важное о некоторых лицах. Давай еще немного проедем без спешки.

И он действительно рассказал другу кое-что, касающееся крупных коммерческих сделок и банковских операций, а также надежности отдельных фирм, расположенных в Ричмонде. Из его слов было видно, что оба молодых человека служат в солидном банкирском доме мистера Эверетта, которому Ричард приходился приемным сыном (ибо мистер Эверетт не имел детей), а Ральф — дальним родственником. Ричард слушал с напряженным вниманием; особенно интересовали его политические новости, которые Ральф перемежал деловыми, коммерческими. На конгрессе в Монтгомери уже был провозглашен отход Южных штатов от Союза Штатов, однако никто еще не догадывался об ужасных последствиях этого раскола.

— Вот, собственно, и все, что я собирался тебе сказать, — закончил Ральф. — Мне придется задержаться на несколько дней в Северной Каролине. Тем временем ты уладишь свои дела в Ричмонде, я заеду за тобой туда, и мы вернемся вместе. Передавай привет мисс Элизе! Ты, верно, надеешься получить ее согласие, счастливчик?

Ричард вспыхнул, и на его открытом, честном лице появилось выражение почти девичьей застенчивости.

— О… я не ошибся! — продолжал со смехом Ральф. — Что ж, от души желаю тебе счастья, мой мальчик! Но как это все произошло? Поделись со мной!

— Увы, ты заблуждаешься! — возразил Ричард, от смущения не смея поднять глаза на Ральфа. — Хотя не буду скрывать: я люблю мисс Элизу. А любит ли она меня… Боже мой, вправе ли я судить об этом, даже если у меня и есть основания надеяться?.. Что я собой представляю? Что я могу предложить ей — красивой, вызывающей всеобщее восхищение… и, к сожалению, такой богатой? Отец ее, правда, весьма любезен со мной, порой мне кажется, он любит меня. Может быть… Впрочем, мне страшно даже подумать о том, каким несчастным я буду себя чувствовать, если самая заветная, самая сокровенная моя мечта не сбудется…