Чтение онлайн

— Так ты небось из Кузьмичевска ехал? — спросил дед-хозяин, и Лев кивнул. — Правильно! Он к нам ближе! А дороги туда точно никакой нет! Только мы в Богатинском районе находимся. Через него и уезжать будешь! А до него дорогу хорошую построили! И все Идкиными стараниями! Сплошной асфальт! Ты отсюда куда собираешься?

— В Демидовск.

— Вот туда и попадешь, только другой дорогой, — пообещал хозяин. — Ехать, конечно, дольше, зато без приключений. Объясню я твоему водиле, куда и как сворачивать, так что торопиться тебе не надо.

— Ой, спасибо! — искренне обрадовался Лев. — Мы сюда-то еле-еле добрались, а как по размытой дороге возвращаться будем, я даже представить себе боялся.

— То-то же! — значительно сказал дед. — Ладно, бабоньки! Не будем служивого человека задерживать! Давайте по существу!

— А я и говорила по существу! — строптиво возразила соседка Сорокиных, но больше не отвлекалась. — Уехала она, значит, к Любке. Письма писала, что все хорошо у нее. А оказалось, что не все! Приехала она как раз под ноябрьские в 1988-м. Я потому так хорошо помню, что Зорька моя тогда двойню принесла.

— Агафья! — прикрикнул на нее старик.

— Помолчал бы, Антип! — поджала она губы. — А то посажу тебя на голодный паек, и не видать тебе больше моей самогоночки!

— От, язва-баба! — только покачал на это головой дед.

— Вот я и говорю, что приехала она тогда, да с пузом! — продолжила старушка. — А сама страшнее смерти! А что случилось, не говорила!

— Жениха у нее убили, отца ее ребенка, — объяснил Лев. — Хорошего, доброго, честного парня!

За столом все дружно охнули и замолчали, а потом старик спросил:

— Бандиты?

— Можно сказать и так, — уклончиво ответил Гуров, потому что, скажи он, что это произошло в армии, воспоминаниям о старых временах и сетованиям на нынешние конца бы не было. — Ну и что дальше было? Она родила?

— Мальчишку родила, — покивала ему старушка. — Егором назвали, и отчество Егорович, а фамилия Идкина — Рогожин.

— Значит, он родился в 1988-м, а точнее?

— Декабрьский он, — уверенно сказал хозяин. — А насчет числа? Бабы! Кто помнит?

— На великомученицу Екатерину, 7-го числа, — ответила какая-то старушка.

— Точно! Так и было! — значительно покивал дед.

— А сама Ида когда родилась? Знаю, что в 1971-м, в сентябре, а вот число?

— Ну ты спросил! — покачал головой дед. — Бабы! Напрягитесь! Нужно служивому человеку помочь!

— А чего напрягаться-то? — удивилась соседка Сорокиных. — 24-го, на Федору, — и продолжила свой рассказ: — А как оправилась Идка, так принялась по дому помогать: и корову доила, и козу, и дрова рубила-пилила — дед-то у нее помер, пока ее не было. Времена-то уже другие настали, в сельпо — шаром покати, талоны… Только огородами и спасались! Так Идкина задница над грядками и торчала с утра до вечера. А по осени, в 1989-м, как откормила она, да урожай они собрали, мальчонку на бабку свою оставила, а сама в Демидовск подалась — деньги зарабатывать. А Матрена-то ничего, еще в силах была, хотя Нюркина смерть ее здорово подкосила. Что уж там Идка делала, не знаю, но деньги она регулярно присылала. Немного, правда, но каждый месяц. Приезжала иногда — не ближний ведь свет, не наездишься! Но уж тут она сына с рук не спускала!

— Любила она сына! Прямо-таки дрожала над ним! Весь свет в окошке для нее был! Как уезжать надо было, так у нее прямо душа с телом расставалась! — со слезой в голосе поддержала ее другая старушка.

— А потом что-то непонятное стало твориться, — доверительно и даже понизив голос, рассказывала соседка. — Каждую неделю на машине стала приезжать, да не одна, а с мужиками. А с виду они — ну, чисто бандюганы! А сама-то разодетая была, словно куколка. Деньги стала привозить, и много. Матрене — лекарства да одежку всякую, а уж продукты разные цельными кошелками в дом заносили. Чего там только не было! Мы ходили смотреть, да и пробовать Матрена нам давала — вкусно было так, что ум отъешь! Про вещи уж и не говорю! Как Егорка из чего вырастал, так Матрена по соседям раздавала. Мы такой одежки и не видели никогда! И вся не наша! А в январе 1992-го, как раз после Нового года, Идка сына забрала. Приехала она в тот раз только с одним мужиком и забрала.

— Опять с бандюганом? — спросил Гуров.

— Да нет! Тот мужик вроде приличным выглядел, — подумав, сказал дед. — А там кто разберет.

— Ох, Матрена и голосила! — продолжала соседка. — Ведь последнюю радость у нее отняли! Егорка тоже ревел! Так они и уехали! Идка бабке денег оставила, а на следующий день к Матрене два парня приехали. Удивлялись мы, с чего бы это? Матрена нам объяснила, что знакомые это Идкины, болели они тяжело, вот внучка и попросила, чтобы пожили они здесь на свежем воздухе, оклемались.

— Но эти-то были бандюганы или приличные люди? — поинтересовался Лев.

— По виду бандюганы, — пожал плечами дед, — но нормальными ребятами оказались. И не сказал бы, что они больными выглядели, но в человека ведь не влезешь. Они и Матрене по хозяйству помогали, и другим, кто ни попросит, — молодежь-то тогда вся в город подалась, потому что здесь никакой жизни не было.

— Когда меня скрутило, так один из них меня в больницу на своей машине отвез, — сказала одна из старушек.

— Один? — уточнил Гуров.

— Ну да! — подтвердила она. — Они вместе никогда не уезжали — мало ли чего в деревне случиться может? Вдруг помощь какая потребуется? Они только по весне вместе насовсем уехали.

— А Ида что делала?

— Ну так она, как приезжала раньше, так и потом ездила, хотя и не так часто уже. Но деньги, вещи и лекарства по-прежнему мужики ее Матрене привозили. А времена-то совсем лихие настали, — вздохнула старушка. — Народ из деревни валом повалил.

— Так кто же на их место приехал, если вы все разрастаетесь и разрастаетесь? — удивился Лев.

— Это Идка беженцев сюда навезла, кто со Средней Азии живым выбраться смог, — объяснил дед. — А что? Домов пустых, брошенных тут много было, вот они их и занимали. Человеку ведь что главное? Чтобы крыша над головой была! А остальное приложится!

— Ох, каких только ужасов мы от них не наслушались! — запричитала одна из старушек. — Бедные они, бедные! Помогали им, конечно, кто чем мог. А среди них много кого оказалось: и врачи были, и учителя, и другие разные. Они-то и стали потихоньку хозяйство поднимать — им-то сбегать отсюда было некуда! Вот они свой новый дом и обустраивали. А потом Матрена померла!