Чтение онлайн

— Не без этого, — признался Муртог. — Мне с самого начала не понравилось решение аббата объявить ребенка умершим, хотя он настаивал на том, что так будет лучше. Я не был столь же ожесточен случившимся, как вы, когда родился этот ребенок, но думаю, что во многом аббат все же был прав. Этого ребенка нельзя было оставлять в монастыре. Однако я не хотел оставлять вас в неведении.

— А что, если бы я захотела забрать этого ребенка с собой? — спросила Бренна, не сводя с Муртога пристального взгляда. — Вы бы помогли мне?

— Но ведь вы же решили иначе, — ответил Муртог, начиная загружать продукты на лошадь. — Давайте не будем об этом. Нам предстоит долгий путь до Донегола.

— Вы знаете дорогу в Улад? — спросила Бренна.

— Да, — ответил Муртог. — Это намного ближе, чем Донегол.

— Это хорошо, — с внезапной тоской произнесла Бренна. Если кто и мог помочь ей заполнить одиночество после расставания с Йорандом, так это была Мойра. При воспоминании о ней Бренна почувствовала, словно гора свалилась с плеч.

— Я хотела бы повидать свою сестру Мойру, она замужем за сыном короля клана Улад, — сказала Бренна.

Лошадки под Муртогом и Бренной месили грязь расчищенного под пашню поля. Ее сердце заполнял мир, который даруется только с прощением. Синид теперь может покоиться с миром. Бренна уже позаботилась о ее ребенке и будет наведываться к Финиану и Гренни. Со временем они могут даже перебраться в Донегол вместе с мальчиком.

Сейчас Бренну мучило только то, что она не сможет рассказать отцу, что Синид умерла. Когда старшая сестра Бренны ушла в монастырь, она умерла для мирской жизни и для короля, так что теперь Брайану у-Ниаллу остального, наверное, можно было и не говорить. Бренна решила не торопиться с новостями до тех пор, пока не сможет подарить отцу его вполне законного кровного внука, чтобы сгладить боль страшной новости. Когда-нибудь, когда Рори приедет в Донегол, Брайан у-Ниалл сам признает в юноше, воспитанном Финианом и Гренни, своего внука по серым, как у Синид, глазам.

Лунный свет зубчатой полосой серебрил гладь Ирландского моря. Со своего наблюдательного пункта в защищенной бухте Йоранд видел остров Святого Патрика — голую скалу, возвышающуюся над пенистыми волнами. Темный силуэт острова закрывал собой пестрый звездный ковер восточного горизонта.

— Мы торчим здесь уже два дня, — проворчал Торкилл. — Вы уверены, что мы не опоздали?

— Да, — ответил Колгрим. — Та ирландская свинья, у которой я выяснил это, не отважилась бы лгать мне. Я ему сказал, что кастрирую, если он не расскажет мне все, что я хочу знать. Любой на его месте рассказал бы все, — рассмеялся грубым смехом капитан, умолкая и морщась от боли. Недавно вправленная рука еще болела. Йоранда успокаивало лишь то, что рука Колгрима будет болеть очень долго, если не всегда.

— Конечно, после того как он мне все рассказал, я свою угрозу все же исполнил, — продолжил Колгрим.

— Тихо, — оборвал его Йоранд. — Звук хорошо распространяется по воде. Ты ведь не хочешь выдать нашу позицию?

Больше чем когда-либо Йоранду хотелось заткнуть рот Колгриму. Сейчас они снова были далеко от Дублина, и лишь это поддерживало моральный дух Йоранда. Среди своих соплеменников он больше не ощущал себя как дома и боялся, что Торкилл почувствует это. Однако сидеть здесь в засаде в компании Колгрима было еще хуже. От непристойных рассказов старого капитана, полных сцен грабежа и насилия, Йоранду было не по себе. Он недоумевал, как мог когда-то присоединиться к такой компании.

Еще до того, как оставить Дублин, Йоранд распорядился отдать все свое имущество Сольвейг. Даже лодку. Нормандец подозревал, что его бывшая жена быстро найдет ему замену, однако это ни в малейшей степени не расстраивало его.

Йоранда больше тревожило предприятие, которое затеяли Колгрим и Торкилл. Его мучил вопрос, удалось ли Бьерну выполнить свою часть плана. На следующий день после отбытия Йоранда и Бренны из Дублина Бьерн должен был забрать святого отца Армога и отплыть с ним в земли клана Улад. Йоранд подозревал, что ирландцы никогда не поверят нормандцу, который предупреждает их о набеге. А если предупредит ирландский священник — это совсем другое дело. Но будут ли ирландцы слушать священника, служившего у нормандцев?

Через отца Армога Йоранд передал ирландцам все, сообщив даже, где будет нынешняя засада. Эту бухту он присмотрел заранее и порекомендовал Торкиллу. Теперь со стороны моря они были надежно скрыты от посторонних глаз, но со стороны утеса, откуда Йоранд ждал лучников, видны как на ладони. Если бы глава клана подошел с суши, сражение закончилось бы, даже не начавшись.

Но приняли ли ирландцы этот план, Йоранд не знал. Они могли посадить его друзей в темницу и даже убить, не отложив при этом паломничества их королевы.

Йоранд молился, но не за свою жизнь. Ведь он обещал Бренне, что возвратится в Донегол. Но если все будет так, как он рассчитал, то он погибнет вместе со всеми. Впрочем, это вполне соответствовало бы судьбе предателя и клятвопреступника. Однако Йоранд молился за жизнь Бренны.

«Сможет ли она остаться счастливой без меня?» — думал он и молился ее христианскому Богу. Йоранд был уверен, что норвежские боги не простят его, после того как он предал Торкилла и тех, кто пошел с ними. Но ведь когда один из учеников Христа предал его, Христос послал ему прощение.

Шум волн, разбивавшихся о борт ладьи, и вечерний крик птиц ровным фоном заполняли воздух. Внезапно Йоранд услышал новый звук.

Это был женский смех. По воде плыл серебристый перезвон, так знакомый Йоранду.

«Мойра!» — понял он.

Вдали появились очертания неуклюжего ирландского судна с поднятыми парусами. В лунном свете было видно, как белела ткань парусов, вздымавшихся под свежим бризом.

«Они все равно поплыли!» — подумал Йоранд, проклиная упрямство ирландцев, пославших беззащитных женщин навстречу опасности.

Затем он услышал другой голос — более низкий, но такой же музыкальный. Слов разобрать было нельзя. Внезапно Йоранд узнал голос Бренны.

Нормандец почувствовал приступ паники. «Что она делает здесь? Она должна быть сейчас у своего отца», — подумал он.

— Шевелитесь, шевелитесь, — проревел Торкилл. — Не заставим ждать ирландских дев.

От такого поворота событий голова Йоранда даже закружилась. Он схватился за весло, гадая, как спасти Бренну.

Двенадцать весел поднялись в унисон и разрезали темные волны, направляя пиратский корабль на беззащитный ирландский парусник; Торкилл управлял широким парусом, и ветер подгонял корабль по волнам, подобно тому как хищник при виде добычи ускоряет бег.