Чтение онлайн

Гидеон засмеялся.

– Ваш брат всегда переодевается торговцем и разгуливает среди законопослушных граждан, миссис Маршалл? – поинтересовался он.

На лице Уиллоу Появилась гримаса при воспоминании о том, что она законно связана с этим человеком.

– Я просила тебя не называть меня так! – огрызнулась Она. Уиллоу отвернулась, собираясь оставить этого нежеланного гостя на попечение его преданной матушки, которая скоро спустится к нему, но он поймал ее за локоть и удержал.

– Я думал о нашем положении, миссис Маршалл, – заявил он вполголоса; желваки заиграли на его свежевыбритых скулах. – Возможно, это была бы неплохая мысль, если бы мы с вами жили, как муж и жена.

Уиллоу удивленно посмотрела на него:

– Что?

Он повел плечом.

– Ты поставила очень жесткие условия – чтобы я оставался верным тебе. Я не давал обет безбрачия, и если я не могу разделить ложе с тобой, то обещаю, что сделаю это с кем-нибудь еще.

Уиллоу почувствовала, как у нее загорелись щеки, и она тщетно попыталась освободиться из его рук.

– Вы можете спать с кем угодно, мистер Маршалл.

Она знала, какой он негодяй, но от одной только мысли, что он будет в объятиях другой женщины, ей стало больно.

– Мне совершенно безразлично, чем ты занимаешься, я только хочу как можно скорее освободиться от тебя!

Его карие глаза пристально смотрели на нее, казалось, они видели насквозь, заглянули в самую душу.

– Как ты изменилась со вчерашнего дня, когда требовала моей верности.

– Я не знала, чего ты тогда хотел!

– А чего я хочу?

– Думаю, мы оба это знаем! – резко сказала Уиллоу, когда Ивейдн в зеленом утреннем платье, вся сияющая при виде сына, спускалась по лестнице.

Неохотно Гидеон отпустил Уиллоу и поздоровался с матерью, устало улыбаясь.

– Мы это обсудим позднее, миссис Маршалл, – сообщил он своей жене, почти не разжимая губ.

Уиллоу почувствовала благодарность, когда ее мачеха, взяв Гидеона за руку и что-то весело щебеча, увела в гостиную.

Уиллоу бесцельно пошла в гостиную, глядя на массивный портрет Гидеона, висящий над камином. Вспомнив все свои глупые мечты, которые она лелеяла когда-то еще до того разгрома в Нью-Йорке и после, она издала какой-то злобный звук и показала ему язык.

За этим коротким и бессильным вызовом последовал приступ такой грусти, от которого всю чопорность Уиллоу Галлахер словно ветром сдуло, и она бессильно опустилась в стоявшее рядом кресло. Она почти уже жалела о том, что Гидеон приехал в Вирджинию-Сити и прервал ее венчание с Норвиллом; если бы он не сделал этого, она бы страдала в постели мистера Пике-ринга, но знала бы наверняка, что Стивен находится в безопасности.

Она вздохнула, переведя взгляд на рыцарские доспехи, стоявшие в углу – память о поездке отца и Ивейдн в Европу, – и новая боль наполнила ее душу. Как часто она разговаривала с этой нелепой грудой железа, представляя себе, что это настоящий рыцарь.

На глаза навернулись слезы. Время детских игр давно миновало.

Ивейдн Галлахер чуть было не выронила изящную фарфоровую чашечку.

– Гидеон! – вырвалось у нее, глаза расширились от ужаса. – Это самое непристойное предложение, которое мне доводилось когда-либо слышать!

Гидеон вздохнул, не обращая внимания на стоявшую перед ним на маленьком столике рядом с креслом чашку.

– Мама, мы с Уиллоу женаты, – сказал он сухо. – Почему же тебя так удивляет, что я хочу жить с ней, как со своей женой?

– Женаты! – Ивейдн подняла руку, обмахивая ею, словно веером, раскрасневшееся лицо. – Милосердный Боже, Гидеон, ты не женат на этой… этой проститутке! Ты стал жертвой розыгрыша…

Гидеон подумал о своем брате Захарии, и ему захотелось задушить его.

– Это Уиллоу стала жертвой, а не я. Она моя жена, и я хочу жить с ней.

– Жить с ней! Гидеон! Как это вообще могло прийти тебе в голову, когда…

Гидеон и так слишком устал, похмелье давало о себе знать путаницей в голове, а теперь к этому добавилась и раздражительность.

– Мама, – перебил он, – я понимаю, что Уиллоу не твое дитя. Но чего я никак не могу понять – почему ты так ненавидишь ее. Ты, конечно же, должна понимать, что она не виновата в обстоятельствах, сопутствующих ее рождению.

– Об этом ребенке не может быть и речи!

– Этот ребенок – женщина, – поправил ее Гидеон, – и я хочу ее.

Мать выглядела совершенно потрясенной.

– Гидеон!

Он встал, чувствуя себя неловко в этой загроможденной всякими статуэтками, полочками с салфеточками, рюшечками, кисточками и оборочками комнате, и подошел к окну. Воспоминания о вчерашнем дне преследовали его, и он понял, что все это время просто искал предлога переспать с Уиллоу Галлахер.

– Судья дома? – спросил он тоном, казавшимся ему сдержанным и пристойным.

Сидевшая за его спиной Ивейдн просто неистовствовала, воздух буквально сотрясался от ее гнева.

– Гидеон, а как же мисс Робертс? – взмолилась она. – Что же будет с той женщиной, на которой ты обещал жениться?

Действительно, что же будет с Дафной, подумал Гидеон. Если отбросить все грандиозные планы, становится ясно, что мисс Робертс едва ли захотела видеть его своим мужем, узнай она о чудовищности своего положения. В том кругу, к которому принадлежала Дафна, такие осложнения, как Уиллоу, не одобрялись. Хотя, возможно, ему удалось бы позднее убедить милую мисс Робертс не придавать большого значения его грехам. Гидеон не думал о том, что будет позднее. Он имел дело с настоящим.

– Гидеон! – резко сказала мать.

– Мама, судья дома или нет?

– Девлин ушел на весь день, – ответила она наконец. – Чего ты хочешь от него, в конце концов?

– Я подумал, что честнее было бы сказать судье, что я собираюсь забрать его дочь из этого дома и жить с ней в своем, – сказал Гидеон. Это выглядело так, словно он смотрел на себя со стороны, наблюдая и удивляясь самому себе: что это, черт возьми, он делает?

Ивейдн вскрикнула и упала в кресло, глаза закатились, а руки дрожали. Гидеон бросился к дверям и позвал на помощь.