Невеста
Шрифт:
– Я помню, доча, просто...
– Простите, действительно не могу. Рад бы, но... я к вам всего на часок и вырвался. Вы уж не обижайтесь, что так получилось, иначе просто не выходит.
– У него обстоятельства, - добавила она. Мама кивнула, подъехав к столу, она стала расставлять чашки. Дочь поспешила помочь ей.
– Я поставлю, ты лучше принеси варенье из холодильника, я про него совсем забыла. Крыжовенное. Вы любите крыжовенное варенье?
Я кивнул, глядя как ловко пергаментные руки управляются и с колесами кресла-каталки и, одновременно, с приборами, расставляемыми на столе. Навык, полученный поневоле, без которого невозможно будет уже обойтись. Дочь принесла банку варенья, блюдечки, ложечки. Расставив все, подошла ко мне, склонилась, шепнула в самое ухо.
– Это случилось три года назад. Несчастный случай.
Я сидел, замерев.
– Поэтому мы переехали сюда. Сам знаешь, город не приспособлен для кресла-каталки. В городе могут жить только нормальные, полноценные люди. Люди с возможностями, - ее глаза заблестели.
– Я знаю.
– А здесь мама работает библиотекарем. Тут недалеко, всего четыре дома. Обратно, иной раз, если я задержусь на работе, она добирается сама, сказала она не без гордости.
– Она все хочет делать сама. Как прежде.
– Да вы накладывайте варенье, - пригласила меня мама.
– Не стесняйтесь. Доча, принеси салфетки, они в шкафчике. А вы будьте как дома. Вы чай с сахаром пьете?
– Я лучше с вареньем.
Мама улыбнулась.
– Не кисловато на ваш вкус? Я в этом году по особому рецепту делала.
Вернулась дочь и разложила салфетки. Крыжовенное варенье было великолепным, услышав это от меня, мама не смогла сдержать довольной улыбки, и поблагодарила за оценку. Мама ближе придвинулась к столу и спросила, словно желая, чтобы ее не услышала дочь:
– Должно быть, важная у вас работа. Выходные-то часто бывают?
Мне был подан предостерегающий знак, но я все же ответил:
– Официально-то да. А в реальности уж как получится. Я даже сегодня с трудом вырвался. Хотя ведь суббота на дворе, время законного отдыха.
Обе женщины, и мать, и дочь, улыбнулись, каждая своему. Я отставил в сторону выпитую чашку и огляделся. Скромно, не бедно, а именно скромно; чисто и очень уютно. Если бы не просевшие кое-где полы, не желтые разводы на потолке.... Должно быть, я излишне долго смотрел на них, одно из пятен располагалось как раз над моей головой. Мама сказала:
– Дому нужен мужчина. Он не старый, но ремонт все же требуется. Крышу подлатать, полы кое-где перестелить, - и смущенно замолчала, оглядываясь на дочь. Но та, немного растерявшись, не произнесла ни слова. Я опустил глаза.
– Жаль, что вы не останетесь, - безнадежно произнесла мама. Я посмотрел на нее, но, встретив мой взгляд, мама тут же переменила тему: Чайку еще не желаете?
Ее дочь налила мне еще и торопливо перевела разговор на новое расписание электричек, утвержденное со следующей недели. Она будет приезжать немного раньше по субботам, на четверть часа. Так что, мама, будешь меньше волноваться.
– А я уже меньше волнуюсь, - спокойно ответила мама. И кивнула в мою сторону. Дочь замолчала неожиданно, а потом произнесла отрывисто:
– Он меня будет, как и раньше, до вокзала провожать.
– Хорошо. У вас машина?
– Да, - ответила за меня она.
– Новая "Волга".
Мама не сводила с меня взгляда.
– Вы простите, что я вот так интересуюсь, расспрашиваю вас, но вы, должно быть, неплохо получаете, раз машина...
– Вполне, - снова она.
– Жаль, что по нашему бездорожью на "Волге" сюда тяжеловато добраться. Только на внедорожнике.
– Да. Это у нас в поселке асфальт, а до поселка... конечно....
Я поежился под пристальным взглядом. Переменил позу и невольно расплескал чай. Она быстро поднялась, вышла в кухню за тряпкой. Вернулась, ловкими движениями рук стала собирать пятно со скатерти.
– Ты маме понравился, я вижу, - шепнула она.
– Не обижайся, что она так выспрашивает, это у нее любимое занятие. Она переживает за меня, ей хочется знать, с кем я...
– А от вокзала вы далеко живете?
– Полчаса на машине, - ответить мне снова не пришлось.
– Если на дороге нет пробок.
– Так поздно они вряд ли бывают.
– Уже не бывает, - она откашлялась, голос сел.
– Конечно. Мы быстро доезжаем.
– А тихо у вас?
– Под окном небольшая улочка. Но сами окна с тройным стеклопакетом, звуконепроницаемые. Мама, я же говорила тебе про евроремонт, ты помнишь.
– Я о другом. Я в смысле хулиганья какого.
– Нет, - она повысила голос, почти кричала.
– Никого нет. Все спокойно.
И разом наступила тишина. Где-то зазвонили часы, отбивая половину двенадцатого.
– Уже поздно, - я поднялся.
– Мне, наверное, пора.
– Вы все же не останетесь...
– Нет, к моему великому сожалению, не смогу. Мне надо ехать....
– Домой?
– Обратно в город, - снова ответила она.
– Почти как дежурство, - объяснил я.
– А разве этого... мобильного телефона у вас нет?
Пауза. Она почему-то молчала.
– Есть...
– медленно произнес я, - конечно, есть. Но отсюда быстро не доберешься до работы. А порой в этом есть крайняя необходимость.
Мама кивнула устало.
– Да. Я понимаю. Работа это всегда необходимость что-то отдавать, ничего не получая взамен. И деньги редко когда становятся эквивалентом потраченных усилий. Очень редко, - мама смотрела на дочь, поднявшуюся вместе со мной.
– Ты проводишь нашего гостя, доча?
– Да, мама. До калитки.
– Возьми фонарик, темно. А вы, - она повернулась ко мне. Скрипнули колесики.
– Вы будьте, пожалуйста, осторожнее. А то мало ли что.
– Мама.
– Нет, я так говорю, - мама подвинула ко мне свою коляску. Быстрым движением взяла мою руку в свою, сжала ее и заговорила шепотом: - Берегите себя. Обязательно. Ради нее. И постарайтесь... попробуйте заглядывать к нам почаще.