Чтение онлайн

Мой муж, как я обнаружила, носит обувь сорок четвёртого размера.

Я обыскала всё в поисках электроники, но безрезультатно. Мне правда не нужно было знать, что Лоу Морленд ненавидит беспорядок, что он невосприимчив к неизбежному накоплению бесполезных безделушек, которым подвержены все мы. Он владеет тем, что ему нужно, а всё, что ему, похоже, нужно, это одно зарядное устройство, миллион пар сменных боксёров и флакон силиконовой смазки. Я нашла его в прикроватной тумбочке, подняла и тут же выронила, будто это осиное гнездо.

Ладно. Мне не нужно было знать, что он… Но его девушка уехала развлекаться с моими людьми, и… ладно. Это совершенно нормально. Я больше не буду об этом думать.

Начиная с этого момента.

На стене висит всего одна фотография: молодая Ана и красивая женщина средних лет, у которой такой же, как у Лоу, характерный цвет волос и острые скулы. Чем больше я всматриваюсь, тем яснее понимаю, что не считая глаз, Ана совсем не похожа ни на мать, ни на Лоу. Если они пошли в отца, то, должно быть, взяли от него разное.

Я обыскиваю пространство под подушками, за изголовьем кровати, в письменном столе. Очевидно, Лоу не держит ноутбук в спальне, и весь этот взлом начинает казаться бесполезной затеей. Я почти сдалась, когда попробовала открыть нижний ящик комода и обнаружила, что он заперт. Надежда забурлила внутри меня. Я бегом возвращаюсь в свою комнату и беру свою шпильку для волос.

Я не знаю, чего ожидать от запертого комода — может быть, ожерелья из клыков вампиров, или дополнительной смазки, которую он покупает оптом, или ящика, полного Wi-Fi карт с прилагающейся открыткой («Бери сколько хочешь, Мизери!»). Но никак не набор карандашей и блокнот для рисования. Я хмурюсь, беру его, открываю и осторожно раздвигаю страницы, чтобы ничего не порвать.

Поначалу мне кажется, что я смотрю на фотографию. Настолько красиво, точно и кропотливо выполнен рисунок. Но потом я замечаю размазанные пятна, линии, которые иногда выходят чуть ли не за края, и нет. Это рисунок — архитектурный чертёж хранилища, выполненный безупречно.

Сердце забилось громче, но я не могу сказать почему. Дрожащими пальцами я начинаю перелистывать страницы.

Здесь есть наброски комнат, офисов, витрин магазинов, пирсов, домов, мостов, станций. Большие и маленькие здания, статуи, купола, хижины. На некоторых изображены только фасады, а на других — внутренняя планировка и мебель. На некоторых по краям набросаны цифры и векторы, другие раскрашены. Все они безупречны.

Он архитектор.

Я забыла. Или, возможно, у меня никогда не было чёткого представления о том, что это значит. Но глядя на эти рисунки, я чувствую, как внутри меня рождается понимание — страстная любовь Лоу к изысканной архитектуре, великолепным зданиям и завораживающим местам.

Он всего на пару лет старше меня, но это явно не работа дилетанта. Здесь есть мастерство, страсть и талант, не говоря уже о времени, которого, как мне кажется, у него теперь просто нет, чтобы посвящать его красоте и милым рисункам, учитывая, что он Альфа своей стаи, и…

Это слишком. Я слишком много думаю об этом — о нём. Я захлопываю альбом слишком резко и кладу его обратно, откуда взяла. Из-за этого из самого конца блокнота что-то выпадает.

Портрет.

Сердце замирает, когда я спешу его поднять, ожидая — нет, будучи уверена — что увижу на нём улыбающееся лицо Серены. Пухлые губы, приподнятые глаза, узкий нос, острый подбородок — всё это так знакомо, что я думаю, это должна быть она, потому что чьё ещё лицо я могу знать так хорошо? Это может быть только лицо Серены, или…

Моё.

Лоу Морленд нарисовал моё лицо и засунул его на самое дно нижнего ящика. Не знаю, когда он успел так внимательно рассмотреть меня, чтобы передать столько деталей: серьёзный, отрешённый вид, сжатые губы, лёгкие завитки волос у края уха. Но вот что я знаю: в этом рисунке есть что-то резкое. Жгучее, пылкое и необъятное, чего нет в других набросках. Сила, мощь и масса чувств были вложены в создание этого портрета. Масса. И вряд ли положительных.

Я хмурюсь. Сглатываю. Вздыхаю. Затем шепчу: «Я тоже не в восторге, Лоу. Но я же не рисую тебя с рогами в своём дневнике».

Я складываю всё обратно в ящик и убеждаюсь, что всё лежит точно так же, как было. Выходя, я провела пальцами по книжным полкам, в очередной раз раздумывая, насколько ужасным будет мой следующий год с оборотнями.

На следующий день я проспала до позднего вечера. Я достаточно устала, чтобы спать и дальше, но на обычно спокойном берегу озера творилось что-то непонятное. Доносились крики смеха и запах горелого мяса. Я поплелась к окну, чтобы посмотреть, что происходит, стараясь избегать прямого света, всё ещё пробивающегося сквозь него.

Это было похоже на барбекю, складчина или просто пикник — я так до конца и не разобралась в различиях, несмотря на объяснения Серены о нюансах человеческих социальных сборищ. Вампиры не строят сообщества таким образом, собираясь вместе без какой-либо цели. Наши дружеские отношения — это скорее альянсы. С концепцией «тусоваться», «проводить время с кем-то просто ради общения», я столкнулась только во время своих лет в роли Залога.

На берегу озера я насчитала больше тридцати оборотней. Они бродили, жарили мясо, ели, купались. Смеялись. Громче всех смеются дети: я заметила среди них Ану, которая веселилась вовсю.

А меня, интересно, позвали? Какой будет реакция, если я спущусь вниз и помашу гостям? Можно одолжить бикини у Джуно. Налить себе крови со льдом, сесть за столик в тени и спросить моих сотрапезников:

— Ну, как там эти футболисты?

Эта мысль заставляет меня хихикнуть. Я устраиваюсь на подоконнике, всё ещё в пижамных шортах и поношенной майке, которую получила на тимбилдинге на работе два года назад, и наблюдаю за сборищем. А ещё за Лоу, который вернулся домой.

Мой взгляд моментально притягивается к нему. Может, потому что он… ну, большой. Большинство оборотней высокие, атлетически сложены или и то, и другое, но Лоу превосходит их на голову. И всё же, я не уверена, что именно его внешность так цепляет внимание.