Чтение онлайн

Возникло бы раздражение, недовольство... Да и, в конце-то концов, чей бы это был дом, его или мой? И кто его должен был содержать? Пришлось бы просить у Доминика денег, стать зависимой от него... Кошмарная идея!

Я решила открыть вторую половину правды:

— Потому что у меня было слишком много работы. Муж — это огромная ответственность, я предпочла приходящего сожителя. Такому не нужно стирать рубашки и пришивать пуговицы, он не сидит у тебя на шее и не требует завтраков, обедов, ужинов...

— А дети? — возмущенно перебила меня тетка Ольга.

— Что — дети?

— Им ведь тоже требуются завтраки, обеды и ужины?

— Дети мои едят по льготному графику.

Руки у них растут откуда следует, они вполне могут сами вынуть из холодильника и разогреть любую еду. Томек вообще любит готовить, постирать барахло в машине — тоже не проблема, а глажка их как-то не трогает. А вот муж потребовал бы полного обслуживания, а у меня на это нет времени. И места тоже нет. Где бы он здесь уместился?

Теперь возмутилась бабуля:

— Не понимаю, девочка моя, о чем ты говоришь. Мужчина должен позаботиться о доме соответствующих размеров, наверняка он смог бы обеспечить необходимое пространство.

— И что? Значит, я должна была бы жить у него?

— Это естественно, не так ли?

— Для кого как! — вырвалось у меня. — Хотя, впрочем, вначале — да, первое замужество, общие дети... Но и оно, как мы видим, не выдержало проверки временем... Дом был мой, точнее говоря, моей матери, так что муж просто-напросто съехал, не создавая проблем с квартирой. А сейчас... Случись что, куда мне податься? Идти с детьми жить на Центральном вокзале?

— ЧТО случись? — с нажимом спросила тетка Иза.

— Ну.., в случае.., осложнений. Он, муж то есть, вполне мог меня и не вынести. Или я его не вынесла бы.

— Глупости! — отрезала бабуля. — К каждой ситуации можно приспособиться. Как-то выдрессировать мужчину...

Я вдруг представила себе дрессированного Доминика. Наверное, с таким же успехом можно выдрессировать носорога или асфальтовый каток.

Это он дрессировал меня, что тоже получалось так себе.

— Только нужно найти подходящего мужчину, — назидательно продолжала бабушка. — Боюсь, ты сделала не лучший выбор. Тот, кто позволяет себя убить при подозрительных обстоятельствах, не может считаться приличным и ответственным человеком. Не скажешь, что тобой руководило?

— Дурость, бабушка, — с раскаянием призналась я. — Ошиблась, потому что поначалу он произвел великолепное впечатление. И если бы я вышла за него замуж, то, видишь, это убийство свалилось бы на меня.

— Мне кажется, оно и так на тебя свалилось, — язвительно заметила тетушка Иза.

— Это только потому, что мне не повезло...

— Вот именно, — снова заговорила бабуля. — Я желаю знать, что у тебя общего с этим делом. Ты утверждаешь, что не убивала его?

— Ну зачем мне его убивать? Спустя четыре года?

— Например, у тебя случился растянутый во времени аффект, — горестно ответил дядюшка Филипп.

Бабуля жестом попросила налить ей ещё вина, что дядя и проделал — да так старательно, что уронил в её бокал пробку. Вино брызнуло во все стороны. Я бросилась за тряпкой и другим бокалом, благодаря чему вспомнила о воде, в которую следовало высыпать бобы. Вода, разумеется, уже вовсю бурлила, так что я плюхнула туда бобы, спохватилась, что не посолила воду, и в спешке тряханула солонку слишком сильно.

Солонка была большая, в неё входило сто пятьдесят грамм соли, крышка свалилась, и все сто пятьдесят грамм полетели в кастрюлю. Некоторое облегчение я почувствовала лишь при мысли, что это был не суп. Произведя необходимые манипуляции с бобами и дуршлагом, я заново поставила проклятые бобы, соль отмерила ложечкой и сорвала с вешалки полрулона бумажных салфеток...

В гостиную я вернулась с клубком салфеток и рюмкой для бабули — ив святой уверенности, что надо мной довлеет какое-то проклятье.

К концу пребывания гостей я успею разрушить весь дом, на наследстве уже можно поставить крест, так что нечего мне голову морочить, пусть проваливают ко всем чертям как можно скорее, чтобы я могла взяться за работу и как-то компенсировать потери.

Бабуля была непреклонна.

— Я желаю знать, почему ты с ним рассталась, — заявила она, промокая салфеткой капли вина на платье и заставляя меня пожалеть о том, что соль я высыпала не на нее. Соль отлично поглощает красное вино. — Почему ты рассталась со своим сожителем, не пригодным на роль мужа. Я тебя слушаю.

Учитывая, что мне уже действительно было все равно, я решила ничего не смягчать и выложить им все напрямик. Да шут с ними, пусть думают обо мне что хотят!

— Потому что, бабушка, я поняла, что он обыкновенная свинья. Нет, что я говорю, не обыкновенная, а редкостная свинья. Лгал так, что земля стонала, а я по глупости ему верила.

К тому же он был деспотом, эгоистом, не терпел никаких возражений и плохо ко мне относился. Вначале-то он, конечно, демонстрировал любовь и заботу, да и красивый был до омерзения, на это я, наверное, и купилась. Лишь спустя пять лет он проявил себя с худшей стороны, и тогда его отрицательные качества перевесили.

— Он тебя содержал?

Я даже не оскорбилась. Лишь плечами пожала.

— В том-то все и дело, что нет. Я уже привыкла к самостоятельности, зарабатывала сама, поскольку муж тоже не осыпал меня золотом. Если бы он пожелал меня содержать, я бы даже не знала, как поступить.

— Да? — ехидно вмешалась тетка Иза. — Ты бы стала выливать шампанское в туалет?

— Какое шампанское?

— То, которое ты заказывала бы на дом.

— Да вы что, тетя, скажете тоже... Не такая уж я мотовка, шампанское я бы выпила с удовольствием.