Невезуха
Шрифт:
— Знакомства до такой степени близкие, что преступник даже мною заинтересовался!
Бросал на меня в гостиничном баре мрачные взгляды, прямо-таки угрожающие!
— А ты что делала в компании преступников? — язвительно спросила тетка Ольга.
— Вы позволите мне на минутку отвлечь пани Брант? — вежливо осведомился майор. — О, заодно и пана Дарко. Хочу показать им кое-какие интересные фотографии.
— Я бы попросила! — выкрикнула тетка Иза.
— Пожалуйста, я готова, — радостно согласилась я.
— Мы все охотно посмотрим на фотографии, — поддержала меня бабуля. — Иза, понятно же, что речь идет отнюдь не о тебе, а об Изе.
Можете приступать, пан майор.
И майор приступил без лишних слов. Он высыпал на стол горку снимков, самых разных форматов и тематики, и элегантным жестом пригласил меня заняться просмотром. Лукаш уже стоял рядом со мной, семейство толкалось за нашими спинами. Одна только бабуля спокойно сидела в сторонке.
Кавардак среди снимков царил безнадежный, что меня крайне удивило, так как я всегда считала, что полиция показывает свидетелям соответствующим образом подобранные фотографии: одни только морды, или одни пейзажи, или одни чашки. А тут все свалено в кучу. Я послушно стала перебирать карточки.
Лукаш оказался понятливее меня. Без слов он отодвинул в сторону неизвестный мне особняк, утопающий в зелени, потом выловил несколько ликов Пустынко, портрет Каи Пешт, очаровательную харю Бешеного, ещё какие-то морды, которых я не знала; наконец отодвинул в сторону лицо, маячившее в моей памяти благодаря этой проклятой корректуре и разговорам о фотографии. Помимо этого, в груде снимков было штук пятнадцать отпечатков прекрасно известного мне типа: червячки, растения, зверушки.
Лукаш постучал по последнему портрету:
— Гамар...
— Принесли его черти... — пробормотала я.
— А это вам знакомо? — спросил майор, сунув мне под нос особняк.
— Нет. А что это?
— Лесная Тишина.
— Я же говорила, что в жизни не видала этой Лесной Тишины, — разозлилась я. — О, садовый участок. Ведь это же участок, да?
Но наш ли тот давний или какой-то еще, бог его знает...
— А вот, смотрите! — вмешалась тетка Иза, вцепляясь в физиономию Бешеного. — Компания моей племянницы, скандальный тип ниже всякого допустимого уровня!
— Изочка, это была ошибка, в каждом баре можно встретить подобных типов, — успокаивал тетку дядя Филипп.
— А та тварь рядом с ним, уличная красотка, странно, что я не вижу её в этом преступном сообществе!
— Это и есть место преступления? — взволнованно расспрашивала тетка Ольга, пытаясь вырвать из рук майора вид на Лесную Тишину. — А где же трупы? Я думала, что трупы тоже фотографируют...
Дядя Игнатий обнаружил среди снимков портрет Каи Пешт.
— Ну, ничего не скажешь, настоящая красотка, однако мне она вовсе не кажется уличной...
— Игнатий, положи на место!
— Может быть, вы разрешите мне провести опознание...
— А вот этот тип явно холерик по натуре...
— Это Пустынко, я уверена, недавно я его видела во второй раз...
— И вы ещё в чем-то сомневаетесь? Она же их всех знает!
— Подумать только, разве она одна? Я, к примеру, знаю некоторых, которые тоже знают их всех...
— Между прочим, твоя шляпа прямиком к нему полетела!
— А тебе какое дело до моей шляпы?
Тетки ругались с энтузиазмом, воспользовавшись тем, что бабуля увлеченно разглядывает фото. Но вскоре и она начала подавать реплики, комментируя высказывания своей паствы. Майор, похоже, уже сожалел, что пришел ко мне со всем этим барахлом, вместо того чтобы выяснить все в управлении.
В разгар скандала вдруг объявился Рысек и незаметно присоединился к обществу.
— Я принес вареники и какой-то суп в термосе, — шепнул он мне на ухо, — поставил в ваш холодильник. Ну, то есть, вареники, а не термос. И ещё будет салат.
— А, пан сосед с первого этажа, — заметил его майор.
— Я стучал, — тут же начал оправдываться Рысек. — Но дверь была открыта. У вас защелка испортилась?
Я попыталась убить его взглядом, но, похоже, мне это не удалось. Я сама тайком заблокировала автоматическую защелку после того раза, когда выскочила без ключей, — зачем давать лишний повод обвинить меня в растяпистости?
Рысек смотрел не на меня, а на стол, и, видимо, по этой причине мой взгляд на него не подействовал.
Зато подействовали разбросанные снимки.
— О господи! — охнул он вдруг. — Вот негодяй!
И схватил лежащую сбоку и оставленную без внимания фотографию. Я быстро бросила взгляд через его плечо и после краткого размышления опознала на снимке нечто вроде шасси автомобиля, вмурованного в дорожное покрытие.
И догадалась, что это.
— Боже, Рысек, вы тогда сфотографировали?..
— Мы! — расстроился Рысек. — Это все та зараза паршивая, а ведь вовсе не выглядел такой зловредной обезьяной, вот, смотрите... Вот он!
Рысек испуганно оглянулся на майора.
— О, чтоб меня... — зашипел он мне на ухо. — Но это.., срок давности, а? Так как?
Отпираться?..
— Да, срок давности, — зашипела я в ответ и громко добавила:
— Пан майор, это транспортное нарушение.... Э-э.., туда запрещено въезжать, а кто-то по ошибке въехал, скажем так, не заметив знака...
— Там не было знака, — с болью сказал честный Рысек.
— Вот видите? Даже знака не было. Никто его не поймал, штрафа не выписывал, он сам спохватился и тут же выехал...
— Тут же? — удивился майор, вглядываясь в изображение вплавленных в асфальт остатков машины.
— Э-э.., вышел... Немедленно вышел!
— Не так чтобы немедленно, — вырвалось у Рысека. — Ботинки-то там остались...
— А носки?
— Носки частично сохранились...
— Где и когда это было? — деловито спросил майор.