Чтение онлайн

— Я просила твою маму оставить тебя там, где ты была, — сказала Мэгги, — но она никогда меня не слушает. Младшая сестра и все такое.

— Все в порядке. Может быть, мне и нужна была передышка.

— Что-нибудь нашла?

— Да. На чердаке с тобой и Сэмми был кое-кто еще.

— Мама, — сказал Сэм, просовывая в клоуна очередную монетку. Я поняла, что он это говорил и раньше. Кажется, мне стоит более внимательно слушать то, что говорит Сэм.

— Это была Дейрдре Фостер. Которая живет в семнадцатом веке. — После того, как я это сказала, я заметила, что употребила настоящее время.

— Ты ее тоже спасла? — спросила Мэгги. — Ты такая добрая, Сара.

— Может и добрая, но это был глупый поступок. Я изменила далекое прошлое. Только Господу известно, причиной скольких изменений я стала.

— Дом тоже знает. Он все тебе покажет. Будь терпеливой.

В ответ на это я улыбнулась.

— Я все еще жду, Мэгги. Все еще жду.

***

Из-за своей истории о том, что Джексон помогал мне носить коробки на третий этаж, я не могла просить больше о помощи, когда все было закончено. Пришлось все относить самой. В пять заходов.

Когда я поднималась в последний раз, я остановилась на второй площадке, чтобы поставить коробку на перила и дать отдых уставшим рукам. Пространство сместилось, я увидела маленькую черноволосую девочку, Дейрдре Добсон, которая стояла у окна и смотрела на реку.

Молодая чернокожая женщина прихрамывая подошла и встала позади нее. Ее лицо частично опухло, как после ударов, она была похожа на пугало, со свисающей с костей кожей. Это была женщина, которую я видела во сне, лежащей полумертвой в доках в Аннаполисе. Сейчас она выглядела так, что я могла ее узнать — Нанга.

— Хотела бы я, чтобы они этого не делали, — сказала Дейрдре, наблюдая за чем-то, происходящим внизу.

— А что они делают? — спросила Нанга на пока еще не чистом английском.

— Папа уничтожает маленький домик. Это печалит меня. Его построили первые бабушка и дедушка. Он назывался Дом Сердца.

Мелькнуло очередное видение. Я вспомнила. Тайный ход. Захороненный дом. Мэгги была права. Один кусочек за раз, я увижу все. Все, что мне будет нужно. Мне просто нужно набраться терпения.

Я донесла коробку до первого поворота верхних ступенек, затем побежала в свою комнату, чтобы взять свое пальто. Я пробралась на кухню и взяла отвертку из нижнего ящичка. Мне нужно все проверить до того, как моя мама сможет меня остановить.

Направо, пропустить, направо, считала я, несясь по лабиринту. Вспоминая и вспоминая, я делала это раньше. По той же самой причине, чтобы найти тайный ход.

В центре лабиринта стояла маленькая восьмиугольная беседка, обрамленная кованным железом, охраняемая старыми лозами глицинии, на которых весной распускались сиреневые цветы. Пункт назначения.

Я повернула последний раз…

Разумеется, Джексон был там. Ждал меня. Потому что он мог видеть будущее в точности так, как я видела прошлое.

Глава 23

В руках он держал лом, фонарик и веник. Взглянув на жалкую отвертку в своих руках, я посмеялась над собой. Он всегда знает, чего я хочу и что мне нужно еще до того, как я сама это пойму.

— Они там, ведь так? — сказал он, махнув рукой в сторону беседки. — Плиты, которые ты хочешь попробовать поднять.

— Да, — ответила я, — Нам нужно найти раствор, отличающийся от остального.

Он быстро нашел свободные плиты и с помощью рычага поднял их, предварительно убедившись, что они не треснут или сломаются. Наблюдая за его работой, я признала его эффективность, отсутствие лишних движений и осторожность. Как долго он был таким? Таким заботливым? Так долго, что я не помню, чтобы он вел себя по-другому.

Когда плиты убрали, под ними оказалась крышка люка. Джексон удивленно посмотрел на меня — в отличие от меня, он не мог помнить, как однажды он уже находил этот люк.

Он принял устойчивую позицию, взялся за ручку и потянул. Я вспомнила, что в прошлый раз, в другом времени, он смазывал петли. В этот раз ему пришлось сражаться одновременно с ржавчиной и льдом. От прилагаемых усилий он прорычал сквозь стиснутые зубы. Но он продолжал тянуть, пока люк не поддался, пока петли не заскрежетали, признавая поражение, и крышка открылась впервые за целое столетие. Снова.

Он посветил лучом фонарика в темноту. Я видела его в двойном экземпляре — один зимним утром, второй был окутан осенней ночью. Он спустился по лестнице, мое раздвоенное видение продолжалось. Он попросил веник и великодушно смел со ступенек пауков. Когда я спустилась вслед за ним, он сказал:

— Смотри себе под ноги, потому что камни слегка неровные.

Я улыбнулась, несмотря на то, что это вызвало у меня болезненное чувство.

— Ты сказал мне то же самое в прошлый раз. Слово в слово.

— Правда? — пораженно спросил он.

— Это была уловка. Ты не хотел, чтобы я посмотрела наверх и увидела сверчков.

Он улыбнулся и кивнул.

— Умный парень.

Похороненный дом ждал нас в точности, как и в прошлый раз. Дом, как я помнила, построил мой много-раз-прадедушка Лиам для своей невесты Сорчи: «Это все, чего когда-либо желало мое сердце», — сказала она ему. Когда Джексон нашел масляный светильник, оставленный наполненным на столе в главной комнате последним, кто посещал Дом Сердца, я уже знала, что он зажжет его.

Мэгги обещала мне, что Дом Эмбер покажет мне все, что мне нужно знать. Так почему же дом показывает мне другого Джексона, так похожего на моего, что его мысли и действия были идентичными? Другая Сара… Она была такой же, как я, но не была мной. Некоторые ее черты были лучше, другие, может чуть хуже. Но Джексон был Джексоном.

— Видишь что-нибудь? — спросил он, поставив светильник обратно на стол.

— Помимо того, что Дом Сердца уже открывали? — Я покачала головой. — Пока нет.

Каменный коттедж, как и Джексон, был все тем же, как и раньше: от массивного камина Лиама до сгнившей, обмотанной веревками кровати в углу, встроенного серванта и закрытых кирпичами окон. Единственная прилегающая комната в коттедже тоже была в точности такой же, как я ее запомнила. Разрушенная детская кроватка, грубо сделанная лошадка-качалка. Я вспомнила кое-что еще, и шагнула к дальней стене. Я отыскала и нажала на скрытую планку. Открылась потайная дверь, и я ощутила, как на меня нахлынула темнота.