Невидимки

Если бы я исправно и своевременно убрался вон из комнаты, ничего не произошло бы. Клянусь. Хотя и сказано в Библии: "не клянитесь"... Тем не менее, клянусь.

Я превозмог омерзение к трезвонящему аппарату, приблизился и снял трубку. В подобных случаях неизменно подмывает коварная мысль: не уделять звонку ни малейшего внимания, притворяться, будто ничего не чувствуешь, не слышишь, не замечаешь; выйти вон, сделать вид, будто исчез неведомо когда; не был, не присутствовал, не разобрал...

Увы.

Be могу себе такого позволить. Хотя бы простого выживания ради. Трубку снять надлежало. И распоряжения выслушать приличествовало. Хотя бы из уважения к Маку.

– Эрик?

– Да, сэр.

– Хорошо, что я застал тебя на месте. Приключилась небольшая неприятность.

Я вздрогнул. Фраза была ключевой и весьма значительной. Сообщи Мак о чрезвычайном положении, боевой тревоге, всемирном потопе - ладно. Это указывало бы лишь на одно: в городе Вашингтоне продолжается привычная грызня, кто-то кому-то не вовремя подставах ножку, ничего страшного... Но после того, как штаб-квартира не раз и не два подвергалась налетам людей, которые справедливо считали нас ощутимым препятствием на своем нечестивом и противодемократическом пути. Мак установил для старших оперативных работников - ныне служащих и ушедших на отдых - своеобразный пароль. Вернее, сигнал полной боевой готовности.

"Небольшая неприятность" означала: корабль вот-вот потонет, и свистать всех наверх, до кочегара и кока включительно.

– Небольшая неприятность, - повторил я, уведомляя, что понял и усвоил сказанное.
– Так точно, сэр. Утрясать ее предстоит мне?

При небольших неприятностях, предупредил Мак несколько месяцев назад, полагалось немедленно руководствоваться действующими приказами и уставами, применимыми к положениям крайнего порядка, и в то же время не забывать о выполняемом задании, коль скоро его свойство не противоречит упомянутым приказам и уставам.

Следовало ехать в Хагерстаун, штат Мэриленд - у самой границы с Пенсильванией. Там предстояло переночевать в некоем мотеле, а после навестить некую особу женского пола, коротающую время в местной больнице по причине серьезного сердечного приступа. Что за приступ, насколько серьезен, и как с ним быть, предоставлялось выяснить мне.

А потом доложить: по запасному телефонному номеру.

Тому самому, который мы использовали сейчас.

– Не забывайте, - попросил Мак.
– С минуты, когда объявитесь в клинике и спросите известную даму, за вами примутся следить. Ведите себя как ни в чем не бывало и спокойно докладывайте о создающейся обстановке прямо в мой кабинет. Оба мы будем изрядно тревожиться о пациентке, подробно обсуждать ее состояние и методы лечения. Употребляйте в разговоре любую медицинскую галиматью, подхваченную слухом возле больничной койки, можете, например, произносить слово "тахикардия" - учащенный пульс. Но слово "аритмия", означающее по-английски "неравномерное сердцебиение", приберегите. Оно сообщит: обнаружены вещи, выходящие вон из ряда; нужно справиться с подключенным к запасному номеру магнитофоном и выслушать истинный отчет. Уразумели?

– Аритмия, сэр. То есть, неполадки, не касающиеся ни сердцебиения, ни пищеварения... Понял. Думаю, что понял, сэр. Но кто же сия дама, нуждающаяся в услугах санитара-истребителя?

– Госпожа Ватроуз. Астрид Ватроуз. Миссис Ватроуз. Я не потрудился вообразить внешность пациентки. Разумеется, Астрид - прекрасное скандинавское имя; однако отнюдь не означает, что женщина окажется светловолосой и голубоглазой северянкой. По нынешним временам, ежели рискнете голову дать на отсечение, что все Хуаниты - непременно испанки или уроженки Латинской Америки, все Кэтлин - обязательно родом из Ирландии, все особы по имени Рэчел - Рахиль - еврейки, а всякая Астрид - шведка, не сносить вам головы...

– Никогда не слыхал, - сообщил Маку я.
– И под каким же именем являться к ней?

– Поскольку миссис Ватроуз пользуется собственным, удружите соглядатаям и беспечно представьтесь как Мэтт Хелм.

Я не понял соображений командира, но почел за благо промолчать. Большой разницы, впрочем, не было: мою физиономию хранят все картотеки, принадлежащие заинтересованным сторонам. Назвавшись Джоном Смитом или Вильфредом Айвенго, я вряд ли сохранил бы инкогнито дольше получаса.

– После того, как ее супруг, выдающийся ученый, бесследно исчез, - продолжил Мак, - миссис Ватроуз обратилась за помощью к нам, ибо прочие государственные службы оказались бессильны. При данных обстоятельствах считаю нужным отрядить в больницу надежного сотрудника.

– Столь хитрые обстоятельства, сэр?

– Подобно самой госпоже Ватроуз, мы отнюдь не убеждены, что ее муж испарился по доброй воле.

– Ватроуз... Ватроуз... Э-эй! ДокторВатроуз? Доктор Алан Ватроуз, океанограф?

Глава довольно крупного исследовательского института, позабыл, какого. Сбежал с любовницей и целым чемоданом казенных денег. Получился ужасный скандал...

– Да, газеты резвились вовсю. Только вот беда: кражу никто не доказал; просто крупная сумма исчезла одновременно с доктором, и все.

– Думаете, его похитили?

– Скорее всего. По крайности, это предположение напрашивается. И коль скоро в случае с мужем велась игра нечистая, нет оснований считать, что в случае с женой не прибегнут к тем же или похожим способам. Посему любое недомогание, любое неприятное происшествие надо принимать более нежели серьезно.

Дело понемногу прояснялось.

– Едва лишь миссис Ватроуз выйдет из клиники, нужно всячески посодействовать ей в поисках пропавшего супруга. И постарайтесь уберечь саму даму. Живой и, желательно, здоровой. Болезни бывают различными.

– По-видимому, вы предполагаете, сэр, что из этой передряги Астрид Ватроуз выкарабкается успешно. Допустим, однако, на секунду: тахикардия или как там ее, берет верх. Окончательно и бесповоротно...

– Этого бояться незачем, разве только возникнут очень редкостные осложнения. При своевременном и умелом вмешательстве их почти не бывает. Но даже при наиболее прискорбном повороте дел приложите все усилия, дабы обнаружить и выручить Алана Ватроуза.

Я нахмурился и оскалился на безобидную телефонную трубку. Возникали новые вопросы, и хотя бы на два-три следовало получить ответы.

– А природа таинственного недомогания, постигшего мою будущую подопечную?..

– Тайны здесь нет, непонятно лишь, где и как она умудрилась подцепить сердечное расстройство, - хмыкнул Мак.
– Эта хворь составляет полную противоположность обычному приступу. Сердце, вместо обычных перебоев или остановки, начинает биться чересчур быстро. Когда миссис Ватроуз добралась до клиники, пульс достигал двухсот ударов в минуту. Заболевание распространенное, зовется, повторяю, тахикардией. Снимается несколькими препаратами, среди коих, сколь ни забавно, числится и хинин. Точнее, хинидин - им-то и накачивают сейчас пациентку. Сдается, успешно. Ритм сердцебиения восстановился, новых припадков не отмечается.