Чтение онлайн

— Но я же не запаковывал Цедрик, — закричал Снифф, выпучив глаза. — Я же не дарил ее!

Снусмумрик вздохнул.

— Может и так, — сказал он. — Но ведь ты даже не пытаешься выслушать такую хорошую историю, раз она, к тому же, не о тебе. Так хоть немножко подумай обо мне. Я рассказываю же для тебя. Ну, все в порядке.

Дальше с тетушкой еще многое случилось. Тетушка моей матери обнаружила, что может спокойно засыпать. А в дневное время она грезила Амазонкой и читала книги о глубоководных морских обитателях, рисовала планы домов для одиноких детей. Она была счастлива. Она стала такой же как все, и с ней стали дружить. «Я должна остерегаться, — решила она. — Раньше я знала, как себя вести, у меня было много друзей, но не было времени общаться с ними».

Ее комнаты становились все больше и больше. Она отправляла одну посылку за другой. Чем больше она отправляла, тем легче ей становилось. Наконец, она стала ходить по пустым комнатам, словно воздушный шар, счастливый воздушный шар, готовый улететь…

— На небеса, — сухо оборвал Снифф. — А теперь послушай…

— Не перебивай меня все время, — продолжал Снусмумрик. — Я прошу, чтобы ты всего лишь выслушал эту маленькую историю. Я все-таки закончу ее. Хорошо? Наконец все комнаты оказались пусты. У тетушки моей матушки осталась только кровать — большая кровать с балдахином. Когда к ней пришли ее новые друзья, то оказалось, им нечего подарить. Но все благополучно разместились на кровати под балдахином и чудесно провели время, только тетушка поначалу беспокоилась: гостей пришло столько, сколько у нее никогда раньше не бывало. Они всю ночь рассказывали смешные истории и истории о духах, а потом однажды вечером…

— Знаю, знаю, — перебил Снифф. — Ты точно похож на Муми-тролля. Я знаю, чем все кончилось. Как-то вечером она и свою кровать подарила и ушла на небеса совершенно счастливая. А мне также надлежит не сожалеть ни о чем, особенно о Цедрик.

— Да ты — ас, — удивился Снусмумрик. — Даже хуже. Ты — тот, кто умеет портить истории. Разве я не сказал о том, как тетушка моей матери однажды так ужасно смеялась, что кость выскочила у нее из желудка, и она совершенно поправилась!

— Ты этого не говорил, — воскликнул Снифф. — А ведь бедная дама?

— Почему ты считаешь ее бедной? — спросил Снусмумрик.

— Разве непонятно! Она все раздала, — закричал Снифф. — Совершенно бесплатно! Разве она не умерла после этого? Тогда она должна была забрать часть подарков.

Снусмумрик выбил трубку и посмотрел на Сниффа.

— Ты — глупый маленький зверек, — сказал Снусмумрик. — Тетушка превратила все в смешную историю. Она стала вхожа в общество, построила дом для одиноких детей. Она оказалась слишком старой, чтобы увидеть глубоководных обитателей, зато на вулкан насмотрелась вдоволь. А потом она уехала на Амазонку. Оттуда мы получили ее последнюю весточку.

— Но это же стоит денег. — заметил Снифф, рассуждая практично. — Разве она ничего себе не оставила?

— Она? — переспросил Снусмумрик. — Если бы ты слушал внимательно, ты бы понял, что она сохранила кровать под балдахином. И продав кровать, она выручила немного денег.

А что до Цедрик, то Снифф нашел ее, вшил ей в ушки сережки с топазами и приделал ей маленькие черные глазки. Однажды Снифф наткнулся на нее, лежащую под дождем. Цедрик высушили, но лунного камня так и не нашли. Снифф и теперь очень любит Цедрик, хотя бы для успокоения совести. И его за это уважают.

Жил-был хемуль. Он работал в парке с аттракционами, мечтая хоть немножко стать счастливым. Он пробивал дырочки в билетах, и люди отнюдь не радовались его появлению. Работа немного грустная, если этим заниматься всю жизнь.

Хемуль пробивал и пробивал, и пока пробивал дырочки, грезил планами о том, чем займется, когда выйдет на пенсию.

Для тех кто не знает, что такое пенсия: пенсия, это когда вы можете делать, что вам заблагорассудится, но, к сожалению, она бывает лишь под старость. По крайней мере, так говорили хемулю его родственники.

У нашего хемуля было ужасно много родственников, множество громадных, веселых, болтливых хемулей, которые то и дело хлопали друг друга по спине и взрывались безумным смехом.

Они совместно владели парком аттракционов и в свободное время музицировали на тромбонах, играли в городки, рассказывали друг другу веселые истории и пугали людей в общественных местах.

Наш хемуль принадлежал к другой ветви их рода и, в общем-то, приходился веселым хемулям отдаленным родственником. Он никого не хлопал по спине, а если и звонил в колокольчик, так лишь затем, чтобы объявить отправление паровозика на американских горках. Когда он не пробивал дырочки в билетах, то сидел на скамеечке для детей.

— Ты такой одинокий и ничего не хочешь изменить, — говорили ему остальные хемули. — Тебе больше времени надо проводить с людьми.

— Я не одинок, — отвечал он. — У меня просто нет времени. Мне многие хотят помочь, но если вы задумаетесь…

— Великолепно, — бормотали родственники, хлопая его по спине. — Так здорово, что ты не одинок…

А наш хемуль мечтал об удивительном таинстве одиночества. Он надеялся хоть на старости лет обрести его.

Кружились карусели, гремели тромбоны, а мюмлы каждую ночь пронзительно визжали на качелях. Еще постоянно разыгрывали первый приз в конкурсе «кто разобьет больше посуды мячиком?». Все вокруг веселились, хемули танцевали, вопили, смеялись и ссорились, ели и пили, и так все время. Дошло до того, что наш хемуль просто начал бояться шумных и веселых людей.

Он жил в детской спальне, вместе с детьми хемулей, которые весь день веселились и скакали, а ночью засыпали. Если они начинали плакать, хемуль их утешал, наигрывая на органе.

Остаток свободного от работы времени он стремился удрать из большого дома, полного хемулей. И все же почти все время он проводил в их компании, слушая разнузданную болтовню.

— Когда я стану старым? — однажды за обедом спросил наш хемуль.

— Старым? Ты? — заржал его дядюшка. — Очень не скоро. Спеши, спеши, ведь никто не состарится раньше, чем ему положено.

— Но я чувствую себя очень старым, — беспокойно ответил хемуль.

— Ха-ха! — оскалился дядюшка. — В эту ночь мы устроим фейерверк, а до самого заката будут играть трубы.

Но фейерверка не получилось, потому что в полдень пошел сильный дождь. Он продолжался всю ночь, весь следующий день, и еще один день после этого, и всю последующую неделю.

Если говорить откровенно, дождь продолжал лить восемь недель. Никто еще не видел ничего подобного.

Парк с аттракционами потерял свой блеск, краска облупилась. Парк увядал, словно цветок, бледнел и ржавел, а потом все стало разваливаться.