Невидимые
Шрифт:
– Они самые! Даже полиция так сказала. Они и придушили хозяина, не я.
– Все тут невинные, - затянула старую песню крестьянка.
– Уж не фартовая ты, мать, - посочувствовал кудрявый.
– Ты либо не ты, а все на тебя повесят. Так им проще. И ждет тебя не исправительный дом, а каторга бессрочная...
Матрена вздрогнула. Таких мыслей она и допускать не хотела.
– Эх, как бы доче-то моей передать, где я... С кем бы весточку послать, что меня, невинную, оболгать пытаются и сгноить ни за что, ни про что, - сказала прачка, а затем замолчала.
Вспомнила.
***
Алекс не сразу сообразил, что его разбудило. Какой-то звук.
Он поднялся на постели, которую прежде делил с Маруськой - сейчас ее место занимала Драгунская - потряс головой и прислушался.
Снова. Скрежетание, словно кто скребется в стекло. Точно: бросают комья сухой земли.
Алекс встал, открыл окно, высунулся. Неосмотрительно, но с нынешним идиотским занятием совсем потерял хватку.
На улице стоял сопляк из театра. Обычно он бегал по поручениям.
– Лексей Иваныч! Вас какой-то бродяга ищет! Господин Щукин велел передать, чтобы срочно пришли.
– Чего-чего?
Как будто в порядке вещей: ходить на встречи с бродягами. Что за дерьмовая шутка?
– Это по поводу госпожи Елены...
Вспомнился вчерашний день и слова Надьки. Видно, старый приятель прислал кого-то из своего отребья. Все же надумал передать, что потаскуха теперь живет с ним? Ну если так, то что ж. Пусть заплатит, что на нее потрачено, и пользуется всласть.
Но хотелось бы, конечно, просто порешить обоих.
– Скажи - скоро буду.
Алекс принялся одеваться. Драгунская приоткрыла глаза, улыбнулась:
– Уходишь?
– Ты тоже уходишь.
Похоже, не приняла всерьез.
– Вставай! Живо!
Поднялась, однако все равно пришлось торопить: уж больно медленно собиралась. Алекс же в кои-то веки и впрямь спешил в театр.
В зале сидел, с тревогой озираясь по сторонам, костистый рабочий. Рвань - вся одежда истрепана.
Над ним нависал Щукин. Увидев Алекса, просиял, указал пальцем:
– Это он! Вести от госпожи Елены принес.
– Все не так было, - стал препираться гость. Бас не вязался с сухим телом.
– Я только сказал, что видел вашу даму...
– Что там у тебя?
– вмешался Алекс.
Выяснение деталей нисколько не заботило.
– А вы еще кто?
– дерзко спросил рабочий.
Закатав до локтя широкий рукав, Алекс ударил гостя прямо в свежую ссадину на переносице. Потекла кровь. Зажав нос ладонью, он смотрел с удивлением, но без особого страха.
Легкий и прежде умел подбирать людей.
– А теперь говори, что хотел.
– Я ничего...
– Он сказал, что видел госпожу Елену в тот день, когда...
– начал Щукин.
– Заткнись.
– Не знаю, чего вам от меня надо. Пойду, пожалуй, - рабочий привстал.
Положив руки ему на плечи, Алекс вернул гостя в кресло.
– Что передал твой хозяин?
– Да нету у меня хозяина! Без работы я. Уж второй месяц.
Вспоминая слова посыльного, Алекс занял место рядом с рабочим. Может ли быть, что он сам не так понял?
– Принеси мне выпить, - велел Щукину.
Тот оскорбленно замер.
– А ну, пошевели жиром!
Вышел, громко вздыхая.
– Так что ты хотел сказать про Маруську?
– Я вообще только спросил: дама, говорю, тут у вас была. Красивая. Вернулась ли? Ей еще рот заткнули на улице, а потом утащили...
Ну нет, тут точно скрытое сообщение.
– И куда же?
– Да бог весть... Я-то случайно заметил. Смотрел на нее, когда она с кем-то стояла. Ну, после разошлись они, она отошла - и тут как кто-то на нее бросится...
– Кто?
– Да не разглядел я в потемках... Но там еще один господин все видел. А больше никого не было.
– А другой кто?
– Да почем мне знать?
– рабочий отпустил руку. Струйка крови вырвалась, шустро сбежала по подбородку и упала на застиранную поддевку.
– Говорю же: в сквере я сидел. Они тут стояли, у входа. Второй за дамой вышел и позвал ее. Но как увидел, что схватили - за кустами затаился. Зря: там фонарь, видно хорошо.
– Так... Ты кто будешь?
– Макар я. Веселов. А ты?
Прост, как три копейки. Наверху такое приходилось встречать нечасто.
– Алексей. Так, стало быть, Макарка, где тебя найти?
– А чего меня искать? Я живу в квартале рабочих, на улице Зеленой, в доме Бехтерева... Номер три.
Алекс усмехнулся.
– Чего?
– Улица ваша.
– Ну да. Никакая она, в самом деле, не зеленая. Серая. Но так ведь некрасиво.
Мысли разбегались, как клопы из разворошенной перины.
– Так что ты сюда пришел?
– Да просто. Гляжу - театр. А я - без работы. С завода меня погнали, говорю ведь. Ну, думаю, спрошу - может, разгрузить чего надо... Перенести...
– А Маруська - вот так к слову пришлась?
– Дама-то? Ну да. Гляжу - лицо ее на наклеенной картинке. Ну, и спросил.
Ничего... Нужно все проверить, и тогда станет ясно, что тут за сообщение.
Вот только в голове просветлеет. Сейчас в ней будто котелок каши.
– Ну так что, Алексей? Пойду я? И, ежели что, я зла на тебя не держу, - рабочий показал рукой на нос.
Надо же.
– Жена твоя, что ль?
Алекс кивнул.
– Ну, тогда бывай!
Рабочий поспешил к выходу. Через миг за ним громко захлопнулась дверь. Алекс поморщился. Хорош вход в долбанный театр. Всегда бесил.