Чтение онлайн

Любой школьник знает, что некоторые химические реакции происходят только при наличии катализатора. В повседневной жизни происходит тоже самое: например, церемония бракосочетания обретает силу в присутствии официального лица.

Некоторые уравнения можно решить, только включив в них известную величину, которая обозначается буквой X.

Если у вас чего-то недостает, чтобы получить желаемый результат, нужно добавить необходимый компонент. Если вам нужна отсутствующая помощь со стороны, нужно ее изобрести.

"С давних времен, если человек не мог совладать с природой голыми руками, – думал Лайминг, – он находил что взять в руки, и вышеупомянутая природа покорялась Человеку плюс X. Так повелось испокон веков: Человек плюс орудие или оружие".

Однако совсем не обязательно, чтобы Х было материальным или конкретным, смертоносным или даже видимым.

Оно прекрасно работает и в неосязаемом и недоказуемом виде, вроде угрозы геенны огненной или обещания райского блаженства. Оно может быть мечтой, иллюзией, наглой, беззастенчивой ложью – словом, чем угодно.

Насколько хорош X, придуманный Лаймингом, можно проверить одним-единственным способом – сработает он или нет. Если да, значит, это то, что нужно. Вот и посмотрим…

Он решил, что нет никакого смысла использовать язык Земли для ускорения событий. Разве что для изображения заклинаний, когда в них возникнет необходимость, благо здесь никто не понимает земного языка, и для туземцев он звучит, как неразборчивое бормотание. К тому же его отвлекающий маневр с изображением лингвистического идиотизма потерял свою актуальность. Занги по его общению с ригелианами прекрасно поняли, что он может говорить на местном наречии почти так же бегло, как и сами туземцы.

Осторожно держа спиральное сооружение в левой руке, Лайминг подошел к двери, прижал ухо к закрытому глазку и прислушался. Только через двадцать минут он услышал глухой звук приближающихся шагов охранника, делающего обход.

– Ты меня слышишь? – спросил Лайминг, не напрягая голос, но достаточно громко, чтобы его услышали в коридоре. – Ты меня слышишь?

Быстро отступив, он лег на пол, растянулся на животе и установил спираль прямо перед собой.

– Ты меня слышишь? – продолжал он взывать к конструкции.

Глазок щелкнул и приоткрылся, в нем появился свет, а за ним и недовольный зрачок.

Полностью игнорируя наблюдателя, действуя как человек, слишком погруженный в свое дело, чтобы замечать окружающее, Лайминг продолжал вещать в спиральную петлю:

– Ты меня слышишь?

– Что ты делаешь? – грубо спросил часовой.

Узнав прозвучавший голос, Лайминг решил, что на этот раз судьба поворачивается к нему лицом. Этот тип по имени Марсин был способен разве что прицелиться и выстрелить или, в крайнем случае, поднять крик и позвать на помощь.

Ни для чего другого он умом не вышел. Пожалуй, при медицинском освидетельствовании ему бы пришлось основательно поработать мозгами, чтобы сойти хотя бы за полудурка.

– Что ты делаешь? – Марсин повысил голос.

– Вызываю, – ответил Лайминг, как будто только сию секунду очнулся и заметил постороннего.

– Вызываешь? Кого вызываешь и куда? – удивился Марсин.

– Не твое хрюндячье дело, – с явным нетерпением ответил Лайминг.

Демонстративно сосредоточив все внимание на спирали, он повернул ее на пару градусов и снова позвал:

– Ты меня слышишь?

– Не положено! – рявкнул Марсин.

Лайминг громко вздохнул с видом человека, вынужденного терпеть дурацкие выходки, и спросил:

– Что именно не положено?

– Вызывать.

– Перестань нести чушь! Нам, землянам, вызывать разрешается везде и всегда. Что бы с нами стало, если бы мы не могли этого делать, энк?

От такого откровения у Марсина совсем ум за разум зашел. Он ничего не смыслил в землянах вообще и в особых привилегиях, которые считались для них жизненно необходимыми, в частности. К тому же он, естественно, не имел ни малейшего понятия, что с ними станет без этих привилегий.

Марсин топтался за дверью, не решаясь войти в камеру, чтобы пресечь непонятные действия узника. Вооруженному охраннику запрещалось заходить в камеру в одиночку, и это правило строго соблюдалось с тех пор, как отчаявшийся ригелианин пристукнул часового, схватил его оружие и порешил шестерых, пытаясь вырваться на свободу.

По уставу, если возникала необходимость вмешаться, предписывалось отыскать начальника караула и потребовать унять розоволицего чужеземца, нарушающего тишину разговорами с какой-то непонятной петлей. Начальник же был пренеприятным типом и имел привычку громко обсуждать вслух детали интимной жизни своих подчиненных. Сейчас был самый глухой час между полуночью и рассветом, время, когда больная печень начальника караула бурчала особенно громко.

К тому же он, Марсин, и без того слишком часто оказывался у него ублюдочным фаплапом.

– Прекрати вызывать! – приказал Марсин с ноткой отчаяния в голосе. – Ночью заключенные должны спать. Иначе утром я доложу дежурному офицеру о твоем неповиновении.

– Покатался бы лучше на верблюде, – отмахнулся Лайминг. Он повернул спираль, как будто тщательно ее настраивая. – Ты меня слышишь?

– Я тебя предупредил! – не отставал Марсин, не спуская со спирали глаз.

– Сказано, фибли отсюда! – взревел Лайминг.

Марсин захлопнул глазок и отфиблил.

Утром Лайминг естественно, проспал: он почти всю ночь провел за работой. Пробуждение было грубым и внезапным.

Дверь с грохотом распахнулась, и в камеру ворвались три охранника. Вслед за ними вошел офицер. Пленника бесцеремонно стащили со скамьи, раздели и совершенно голым вытолкали в коридор. Пока охранники обыскивали его одежду, офицер слонялся по камере, внимательно наблюдая за ними.

"Вылитый гомик", – вынес приговор Лайминг.