Чтение онлайн

Ровена, остро ощущая на себе взгляд Ноуэла, улыбнулась Перл.

— Но тебе тогда было всего шестнадцать лет, тогда как мне сейчас значительно больше. Я, наверное, должна гордиться своей выносливостью.

— Ты говоришь это, словно престарелая тетушка, — рассмеялась Перл. — Поскольку мы с тобой ровесницы, я могу воспринять это как оскорбление.

— О вас обеих можно сказать лишь, что вы молоды и полны жизни, — галантно сказал мистер Пакстон. — Вы восстановили силы после вчерашних упражнений, мисс Риверстоун?

Вопрос был вполне невинный, но что-то в его тоне и глазах заставило Ровену покраснеть.

— Да, благодарю вас. Вернее, я восстановлю силы после того, как немного поем. Надеюсь…

— На сервировочном столике масса еды, — сказала Перл. — Я так и думала, что ты будешь голодна, когда встанешь. А теперь прошу извинить меня. Мне нужно дать кое-какие указания дворецкому относительно сегодняшней карточной игры.

— А мне нужно выйти по делам, — сказал мистер Пакстон с явным сожалением. Но Ровена старалась не придавать слишком большого значения интонациям.

— Как ваши успехи в розыске Святого? — спросила она, чтобы напомнить самой себе, насколько существенно расходятся их мнения в этом вопросе, а не для того, чтобы действительно узнать, как продвигаются дела.

Ноуэл уставился на нее цепким взглядом:

— Дело продвигается медленно. Но почему вы спрашиваете? Вы что-нибудь слышали?

— Я? Конечно, нет, — быстро ответила она и тут же подумала, что из-за столь поспешного ответа ему может показаться, что она что-то скрывает. Хотя Ровена и впрямь кое-что скрывала. Однако это относилось скорее к эмоциям, чем к фактам. Усилием воли она постаралась придать своему лицу выражение невинной заинтересованности.

Ноуэл довольно долго и с задумчивым видом глядел на нее, потом едва заметно пожал плечами:

— Я знаю, что вы не одобряете моего задания, мисс Риверстоун, однако надеюсь, что если вы услышите что-нибудь… необычное, то скажете мне.

Ровена не стала бы обещать ничего такого, что поспособствовало бы поимке Святого, но не могла устоять против умоляющего взгляда светло-карих глаз.

— Я действительно ничего не слышала, мистер Пакстон, и едва ли услышу. Но если вдруг произойдет что-нибудь такое, что меня встревожит, я непременно дам вам знать.

— Спасибо. Именно на это я и надеялся.

И снова выражение лица Пакстона придало его словам особое значение, и она поняла, что ее обещание подразумевало гораздо большее, чем какие-то новые сведения о Святом. Тем не менее ей не хотелось отказываться от обещания. Независимо от того, согласны вы или не согласны с принципами мистера Пакстона, было в нем нечто такое, что вызывало доверие.

— Вы оба можете хоть целый день смотреть друг на друга мечтательными глазами, а у меня масса дел, и я должна идти, — сказала Перл.

Поняв, что она слишком пристально уставилась на мистера Пакстона, Ровена опустила глаза.

— Я тоже ухожу по делам. Но вечером, конечно, буду здесь.

Он ушел, Перл тоже, а Ровена осталась, чтобы позавтракать в одиночестве и поразмыслить над всем, что происходит.

Чтобы отвлечься, она взяла экземпляр «Политикал реджистер», который, не дочитав, оставила вчера в столовой. Она ушла с головой в чтение передовицы о несправедливостях, которые вынуждены терпеть фабричные рабочие на севере страны. Услышав позади какой-то шум, девушка прервала чтение и увидела входящего в столовую мистера Пакстона.

— Я решил выпить еще чашечку кофе, — объяснил свое появление Ноуэл и кивком головы приказал слуге принести кофе. — Что вы читаете? — Он вернулся в надежде поговорить с ней с глазу на глаз и был очень доволен, увидев у нее в руках газету.

Ровена хотела было спрятать ее, но передумала и, гордо вздернув подбородок, посмотрела ему прямо в глаза.

— «Политикал реджистер». Вы знаете эту газету?

— Конечно. Не могу сказать, что я всегда согласен с тем, что в ней пишут, но почитать об этом бывает интересно. — Он уселся за стол напротив нее. По молчаливому согласию оба делали вид, будто вчерашнего поцелуя вовсе не было.

Ровена немного расслабилась.

— И я так думаю. Мистер Коббет и его сотрудники умеют добраться до самой сути несправедливости и лицемерия, поразивших Англию.

— Однако, — сказал Ноуэл, отхлебывая кофе, — некоторые из этих авторов предпочитают прятаться за псевдонимами или инициалами. Разве это само по себе не является лицемерием?

В ее глазах неожиданно промелькнула тревога.

Значит, она все-таки что-то знает!

— Разве можно их в этом винить, сэр, если даже самого Коббета однажды обвинили в подстрекательстве к мятежу вместе с такими знаменитостями, как братья Хант?

— Братья Хант проявили неблагоразумие, открыто критикуя принца-регента. Я склонен считать, что заключение их в тюрьму было со стороны регента излишне суровой мерой, в результате чего он выставил себя полным дураком. Однако Коббет и некоторые другие…

— Разоблачение несправедливости — это не подстрекательство, — с горячностью заявила Ровена. — И если анонимность статей позволяет довести правду до сознания широкой публики, то мне она кажется вполне оправданной.

Наверное, ее горячность объясняется тем, что она, как сестра, защищает братца? У Ноуэла участился пульс: он почувствовал, что вот-вот получит подтверждение своим догадкам.

— Можно подумать, что вы лично заинтересованы в том, чтобы сохранить анонимность этих писателей, — сказал он, пристально наблюдая за ее реакцией.

Девушка встревожилась:

— Почему вы так говорите?

— Вы с большой страстью бросились на их защиту, — пояснил он. Ему вдруг совершенно неуместно вспомнилось, какая страстность обнаружилась в ней вчера — и могла бы проявиться в разных других обстоятельствах. Но он поспешил выбросить из головы эти мысли.