Чтение онлайн

– Но это совсем не означает, что я – плохой гид. Просто время от времени случаются неудачи.

– По-моему, вы прекрасный гид, – сказала она, улыбнувшись.

– Прошу прощения… – я бросился вперед и схватил за руку Торчи, пытающегося проскользнуть мимо меня. Не отпуская его руку, я подвел своего давнишнего знакомца к женщине.

– Позвольте вам представить, синьора, самого знаменитого карманника, работающего в соборе. Будь так добр, Торчи, верни синьоре те вещи, которые ты только что у нее украл.

Торчи, небольшой толстячок, с круглым жизнерадостным лицом, стал шарить по карманам, лучезарно улыбаясь.

– Это только для практики, синьор Дэвид, – начал он оправдываться и вернул женщине бриллиантовую брошь, наручные часы, портсигар и кружевной платок. – Вы же знаете, что я никогда не потрошу ваших клиентов. Вот, все возвращено.

– Убирайся, негодяй! – крикнул я. – Если ты еще раз повторишь со мной этот номер, я сверну тебе шею.

– Как вы разговариваете в соборе! – искренне возмутился Торчи. – Не забывайте, что вы находитесь в храме Божьем.

Я погрозил кулаком «набожному» вору, и он поспешно исчез в темноте.

– Вот это ловко! – восхитилась женщина. – Как это только ему удалось?

Я рассмеялся.

– Для него это детские штучки. Венцом его воровской ловкости был трюк, когда он на улице стянул у одной женщины пояс для чулок. Она заметила пропажу только тогда, когда у нее начали спадать чулки. Этот пояс и сейчас еще висит у него над кроватью.

– Боже!

– Торчи – величайший художник своего дела, но он здесь не один. Собор буквально кишит карманниками, которые неплохо зарабатывают на туристах. К счастью, я знаю большинство из них, и они не трогают моих клиентов. Вероятно, Торчи соблазнился бриллиантовой брошью.

– Мне не следовало прикалывать ее. – Она нерешительно посмотрела на едва освещенную лестницу, ведущую вниз.

– Можно взять вас под руку? Ступеньки здесь слишком крутые.

– Я как раз хотела просить вас о такой услуге.

Она слегка оперлась на мою руку, и мы начали спускаться вниз. На полпути моя экскурсантка споткнулась и чуть не упала, но я успел ее поддержать и притянул к себе, чтобы она не упала.

– И все это высокие каблуки, – сказала она.

Я ощутил ее грудь у своего плеча и взглянул на женщину. Ее глаза светились в полутьме, как у кошки. Наклонившись, я поцеловал свою спутницу в губы. Она слегка прижалась ко мне. Так мы стояли некоторое время, а потом она отстранилась.

– Этого нам не следовало делать, – сказала она, подняв на меня глаза.

– Да, – согласился я и прижал ее к себе еще крепче. Затем поцеловал еще раз, и она ответила на мой поцелуй.

– Не надо, прошу вас…

Вздохнув, я отпустил ее.

– Прошу прощения, – сказал я. – Мне действительно очень жаль. Не знаю, что это на меня нашло.

– Не говорите, что вам жаль. Мне это понравилось. Но не лучше ли нам выбраться из этого мрачного места?

После тишины и покоя собора нас ослепил яркий солнечный свет на площади, оглушили и поразили оживленное движение и множество сновавших взад и вперед людей. Минуту мы постояли на ступеньках собора, щурясь на яркое солнце. Толпа обтекала нас, и мы чувствовали себя наедине друг с другом.

– Я сунула вам 1000 лир в карман, – сказала женщина. – Еще немного практики – и я смогу быть такой же ловкой, как синьор Торчи.

– Но я их не заработал, – возразил я. – Так что не могу принять эти деньги.

– Замолчите, пожалуйста, я терпеть не могу разговоров о деньгах.

– Тогда позвольте мне по крайней мере проводить вас на крышу. Там вы сможете осмотреть статую вблизи.

– С меня хватит собора. Пойдемте куда-нибудь поесть. Мне хочется с вами поговорить.

С этими словами женщина открыла сумочку и вытащила черные очки. Она надела их, и ее глаза полностью исчезли за стеклами. Я с удивлением отметил, что при этом ее лицо потеряло всю свою выразительность. Глаза – это было единственное, что жило на нем.

– Что вы сказали? – озадаченно спросил я.

– Вы всегда так тупы? Разве вам не хочется поболтать со мной? Куда мы поедем?

Я не знал, что и подумать. Мне и в голову не приходило, что она говорит это серьезно.

– Можно пойти в «Сантернаро» или, если попроще, – в «Савикин».

– Меня больше бы устроила какая-нибудь траттория.

– Вы правда хотите в кабачок?

– Да. Лучше всего, конечно, туда, где вы обычно обедаете.

Я отвел ее к Пьерро, в кабачок, что неподалеку от собора. Пьерро вышел из-за стойки, чтобы обслужить нас. Это был небольшой человечек, с брюшком и узким лицом, скрытым за густой черной бородой. Подойдя к столику, он оглядел мою спутницу, и в его глазах загорелись одновременно удивление и восхищение.

– Синьора, синьор, – сказал он. – Какая радость видеть вас у себя! Что вам принести?

– Прошу вас, заказывайте, – сказала она. – Что здесь лучшее?

– Здесь отличное «Резотто». Это фирменное блюдо траттории, и никто не готовит его лучше Пьерро.

– Итак, «Резотто», – сказала она с улыбкой Пьерро.

– Потом «Ассобукко».

Она кивнула.

– И к этому бутылку «Барелло».

Когда Пьерро скрылся в кухне, дама достала из сумочки портсигар и предложила мне закурить. Я взял сигарету, первую за два дня, и зажег для дамы спичку.

– Наверное, вы думаете обо мне Бог знает что и не совсем лестное, – сказала женщина, прямо взглянув мне в глаза.

– Нет, но я не могу поверить своему счастью.

Она рассмеялась.

– Я, наверное, кажусь вам слишком экстравагантной?

– Никоим образом, но вы, вероятно, слишком импульсивны и теперь жалеете о том, что поддались первому порыву.

– Так оно и есть. Я не знаю, что лучше: уйти или остаться.

– Останьтесь, – сказал я. – Лучше всего следовать первым побуждениям.

– Вы так думаете?

– Да.

– Прекрасно. Тогда я остаюсь. Но скажите, как вас зовут?

– Дэвид Чизхольм. А вас?

– Лаура Фанчини.

– Я считал вас американкой, но Фанчини – известная итальянская фамилия.

– Я и есть американка, но мой муж – итальянец.

Я бросил на нее быстрый взгляд.

– Итальянец или был итальянцем?

– Разве это так важно?

– Да.

– Все еще итальянец?

– Да.

Появился Пьерро с двумя бокалами «Кьянти» и сифоном.