Чтение онлайн

– Она очень похожа на моего отца. Тот тоже был чрезмерно строг, хотя, думаю, тебе бы он понравился. – В то же время Саша не сомневалась, что на Симона картины Лайама не произвели бы никакого впечатления. Отец всю жизнь, до смертного часа, не жаловал молодых художников, хотя от прибыли, которую приносила семье Сашина страсть, не отказывался. Но работы современных мастеров он никогда не понимал и не признавал.

– Какие планы на завтра? – спросил Лайам, укладываясь в постель. Взгляд у него был многозначительный, да Саша и не возражала. Эта постель уже давно принадлежит им двоим.

– Я подумала, может, на море съездим? – предложила она, а он уже обнимал ее.

– Я с удовольствием, – сказал он и поцеловал ее.

– Отлично, – поддакнула Саша, ответила на поцелуй, и все на свете перестало для нее существовать, остался только Лайам.

Утром она поехала в галерею, просмотрела и осталась довольна отзывами прессы, а после ужина они укатили в Саутгемптон. По дороге захватили кое-какой еды и на место прибыли в десять часов. Немного посидели на веранде за разговором. Говорили обо всем. Рано легли спать, опять занимались любовью, а утром отправились гулять по берегу. Жизнь все больше входила в размеренную колею. После обеда, сидя на пляже, Лайам сообщил, что подумывает осенью перебраться с мастерской в Париж. Это будет проще, чем каждую неделю мотаться из Лондона, что и утомительно, и накладно. Он хотел и в будни быть рядом с ней.

Оба понимали, что рано или поздно об их отношениях станет известно. Бернар уже был в курсе. Но Лайам не собирался шумно вторгаться в ее жизнь. Он соглашался, что у них очень непохожий образ жизни и окружение, и был вполне доволен тем, что у них было общего. Выходило, что на таком уровне отношения возможны, причем с точки зрения обоих. Лайама это очень радовало, а Саша тоже медленно, но верно убеждалась в его правоте. Хоть она и многого вначале опасалась, выходило, что ничего невозможного нет.

Вечером они поехали в кино, а потом легли в постель и, обнявшись, говорили о всякой всячине и смеялись, когда снизу до них вдруг донесся какой-то звук. Внизу явно кто-то был.

– У тебя нет кнопки для вызова полиции? – шепотом спросил Лайам, и Саша отрицательно мотнула головой.

– Есть какая-то штука, только не знаю, где, – прошептала она в ответ.

Внизу отчетливо слышались шаги, потом человек ступил на лестницу. Лайам огляделся по сторонам, схватил кочергу и в тот момент, когда шаги уже были совсем близко, распахнул дверь настежь. Одновременно он зажег свет и теперь с кочергой наготове красовался в дверях Сашиной спальни в чем мать родила. Прямо перед ним стояла Татьяна, на лице ее застыл ужас. Рядом с ней на лестничной площадке был молодой человек. При виде Лайама девушка вскрикнула, он тоже. Сцена была как в кино. Татьянин кавалер подскочил и встал рядом, а Саша заняла позицию бок о бок с Лайамом. Она тоже была не одета и смотрела на дочь в панике. Татьяна не говорила, что собирается приехать. Она, видимо, думала, что мать сюда больше не приезжает. Саша не рассказывала ей о своих поездках, а уж объясняться насчет Лайама и вовсе не собиралась.

– Мама, боже мой! Что ты делаешь? – Татьяна разрыдалась, а ее спутник благоразумно удалился вниз. Он мгновенно оценил ситуацию и решил не вмешиваться в семейную сцену. – Ты с ума сошла? – Тут она в слезах повернулась к Лайаму: – Какого хрена ты делаешь в постели моего отца, хотела бы я знать? О чем вы оба думаете?! Совсем голову потеряла, никакого уважения к папиной памяти не осталось? – снова накинулась она на мать. – Как ты могла притащить его сюда? Как ты могла? Этим ты в Париже занимаешься? Трахаешься со всеми своими художниками?

Впервые в жизни Саша не подумала над тем, что делает, и, дрожа всем телом, влепила дочери пощечину. Татьяна ответила тем же, а Лайам со стоном выпустил из рук кочергу. Его тоже трясло, и он поспешил в ванную, чтобы что-то на себя накинуть. В суматохе ничего, кроме трусов, не обнаружил, что было ненамного лучше, но все же мужское достоинство оказалось прикрыто. До одежды ли ему было, когда он бросился спасать Сашу от грабителя? Уж лучше бы он встретился лицом к лицу с вооруженным бандитом, чем с Татьяной.

– Ну-ка, успокойтесь обе! Пожалуйста! – взывал он к рыдающим женщинам, но тщетно. Татьяна в истерике продолжала кричать на мать. – Замолчите! Пойдемте вниз и поговорим, – приказал Лайам по возможности спокойным тоном. Никто не собирался его слушать, а потом Татьяна снова повернулась к нему:

– Убирайся из дома моих родителей, подонок! Тебе здесь не место!

Лайам растерялся. В такой ситуации бывать ему не приходилось. Слава богу, Бет не застукала их с Бекки в постели, иначе могло быть еще хуже, хотя – куда уж хуже? Обезумевшая девица его убить готова, а Саша умирает от стыда. Все это было ужасно!

– Замолчи! – закричала Саша. – Он мой гость.

– Какой же он гость?! Он твой любовник. До чего же вы оба отвратительны! – гневно выпалила девушка, развернулась и бегом бросилась вниз. Через несколько секунд дверь хлопнула и от дома отъехала машина. Романтический уик-энд у Татьяны не получился. Как и у Саши с Лайамом. Саша сидела на лестнице и, закрыв лицо руками, рыдала. Лайам сел рядом и обнял ее. Не хотела она, чтобы дочь узнала об их отношениях таким образом. Саша была в отчаянии и никак не могла унять слез.

– Пойми, Лайам, она теперь навсегда перестанет меня уважать. Она считает, что я осквернила память ее отца. Она возненавидит меня. – Саша едва могла говорить, ее всю трясло. – Обозвала меня шлюхой. Господи… Поверить не могу!

Лайаму все происшедшее тоже казалось невероятным, и единственное, что он мог сейчас сделать, – это по возможности утешить Сашу. Он считал, что Татьяна повела себя чудовищно, какое бы удивление и разочарование ее ни постигло. Наговорила матери такое, что назад не вернешь, даже если Саша и захочет ее простить. А он знал, что так и будет.

– Наши отношения – это не ее дело, – убеждал Лайам Сашу, уговорив ее снова лечь в постель. Лайам присел на кровать, взял Сашу за руки и продолжал: – Ты ничего дурного не сделала. Ты взрослая женщина, твой муж почти два года как умер. Что же тебе теперь – не жить? Ты находилась у себя дома, наедине с любимым мужчиной. Тебе не за что себя корить. – Лайам нежно ее поцеловал. – Она должна перед тобой извиниться, Саша. То, что она сказала, не имеет оправданий. – А если Саша и найдет эти оправдания, то он – ни за что. Маленькая мерзавка! Обозвала его куском дерьма и дешевым жиголо, он такого ни от кого терпеть не станет! Руки так и чесались врезать нахалке, но Лайам не мог этого себе позволить. Хотя бы ради Саши. Незачем было подливать масла в огонь. Но оттого, что Татьяна столько наговорила и так бурно среагировала на их присутствие в семейной спальне, страдали оба.