Чтение онлайн

Но все же рассказать об этом пришлось. А потом он сидел в вестибюле бассейна печальный и недоумевающий. Вся его нескладная фигура, опущенные руки, взлохмаченные волосы выражали крайнюю степень страдания.

Он говорил тренеру:

— Ну что же мне делать? Мне очень тяжело, я не знаю, как мне быть.

Ольга Федоровна и сама пока не знала, что она должна ответить этому парнишке. Ей не хотелось отпускать его из секции. Бывшей чемпионке нравились ребята, которые серьезно относились к спорту. Она сказала:

— Не надо тебе сегодня плавать. И вообще на этой неделе не приходи в бассейн. Покатайся на коньках. Или на лыжах. Не приходи в бассейн целую неделю.

Он почувствовал облегчение. Ходил на каток и бегал на лыжах. О плавании почти не вспоминал. Может быть, так и надо — покончить с ним раз и навсегда. День проходил за днем. К концу недели он пошел в бассейн с желанием твердо заявить, что больше тренироваться не будет. Поплавает в последний раз и скажет — все! Не получается у него, и никогда не стать ему настоящим мастером.

Он разделся вместе со всеми, втиснул свои вещички в узенький ящик гардероба, сполоснулся под душем и вышел в зал «сухого плавания». Вся группа делала упражнения на шведской стенке, и хотя упражнения эти были ему теперь ни к чему, он, не желая нарушать дисциплину, тоже начал подтягиваться и выжиматься — в ритм со всеми. Разговор он откладывал к концу тренировки.

В бассейне, как всегда, искрилась зеленая вода. Ольга Федоровна подозвала его к себе.

— Какой стиль тебе нравится больше всего?

— Больше всего мне нравится «кроль».

— Ну а после «кроля»?

— Наверно, «спина». Только это теперь ни к чему.

Журавлева сказала:

— С сегодняшнего дня мы будем отрабатывать «кроль» на спине. И на соревнованиях ты будешь плавать так. А сейчас прыгай в воду и приготовься к старту.

Он постоял немного у бортика и прыгнул в воду. Взялся за стартовые ручки. Потом откинулся назад и сильно оттолкнулся ногами от щита. Руки его пробуравили воду, и тело мягко заскользило по поверхности. Он открыл глаза, и потоки солнечного света, лившиеся с застекленного потолка, на мгновение ослепили его. И вдруг ему показалось, что он снова очутился на Днепре в теплый солнечный день, и мышцы его, отдохнув, готовы к работе. Он зажмурился, глубоко вдохнул воздух и сделал первый сильный гребок.

Он еще несколько раз открывал глаза и жмурился от яркого солнечного света. Сама вода теперь как будто тихонько подталкивала его вперед. Этого чудесного ощущения он давно уже не испытывал, и вот оно росло в нем с каждым гребком, как и тогда, на Днепре, когда он переворачивался на спину. И тут же внезапно и радостно захлестнула его знакомая волна легкости и уверенности, и он понял, что никогда больше не изменит этому стилю и будет отдавать ему все свои силы.

Все, о чем я здесь рассказал, произошло за несколько лет до того, как киевлянин Леонид Барбиер стал чемпионом и рекордсменом Европы.

В первые послевоенные годы, когда я был чемпионом страны по теннису, мне часто приходилось бывать в подмосковном дачном поселке Тарасовке. Здесь на спортбазе «Спартака» проходили тренировочные сборы перед ответственными соревнованиями.

В ту пору еще не было ныне популярных соревнований мальчишек — розыгрыша приза «Кожаный мяч». А играть в футбол тарасовские ребятишки любили, и, конечно, очень хотелось им выступить в каком-нибудь официальном соревновании.

Вот такой турнир дворовых футбольных команд Тарасовки и организовали мы — теннисисты «Спартака». (Кстати, некоторых из его участников я потом встречал в командах класса «А» и «Б».) Затея ребятам понравилась, и все шло как по маслу. Но с финальным матчем получилось не очень складно.

Решающую встречу мы, организаторы ребячьего турнира, хотели провести особенно торжественно. Выхлопотали разрешение сыграть на центральном поле тарасовского стадиона. Наша теннисистка Клавдия Борисова написала текст, а известный композитор и теннисный болельщик Юрий Левитин сочинил музыку приветственного марша. Я же взялся «организовывать» на этот матч гремевшего на всю страну судью всесоюзной и международной категории Николая Латышева.

Вот с последним-то мы явно переборщили. Когда после музыкального приветствия на поле в полной парадной судейской форме появился Николай Гаврилович, ребята не спускали с него глаз. Играть они уже по-настоящему не могли…

На Центральном стрельбище «Динамо» под Москвой было отличное футбольное поле, и мастера меткого выстрела в свободное время нередко гоняли на нем мяч. Собирались по одиннадцать человек, и начинался матч. Но случалось, что приходилось быть лишь зрителями. Это когда голубая дача, пустовавшая обычно, оживала: приезжали Хомич, Саная, Блинков, Сергей и Леонид Соловьевы, Бесков, Трофимов и другие игроки сборной «Динамо». Они тренировались, а мы табором прямо с винтовками и пистолетами располагались на траве. Любо-дорого посмотреть на ребят! Однажды мы даже сыграли против мастеров кожаного мяча. Об итогах умолчу: счет был баскетбольный, причем в одни ворота — наши.

Но доиграли мы до конца, и Хомич в награду отдал нам на «растерзание» мяч — не новый, но еще вполне пригодный для игроков нашего класса.

Как-то раз, в 1949 году, во время чемпионата СССР по стрельбе на огневой рубеж пришел Алексей Хомич. Мы проверяли оружие (у футболистов перед матчем разрешается разминка, у нас — пристрелка). «Тигр», как называли Хомича после триумфальной поездки в Англию, внимательно наблюдал за Георгием Онисимовым, выдающимся мастером. Заметив Хомича, Георгий предложил ему посоревноваться, и через несколько минут мастера — чемпионы Советской Армии, ДОСААФ и «Динамо» столпились за спиной двух гроссмейстеров — футбольного и огневого.

Когда после пробных приступили к зачету, Хомич разволновался. Сжимавшая пистолет рука знаменитого вратаря немного дрожала. Слабонервные в подобных случаях дергают за спусковой крючок. Но Хомич, как известно, не относился к таким. Он переложил пистолет в другую руку, вытер ставшую мокрой ладонь. Нам было очень жаль «Тигра». А Алексей, молчаливый, серьезный, отвернулся от мишеней и посмотрел на шумевший вдали сосновый бор, на небо. Что он увидел там — не знаю. Быть может, перед мысленным взором бесстрашного динамовского вратаря промелькнула недавняя тяжелая битва с армейскими нападающими — Федотовым, Бобровым, Николаевым, Деминым, Грининым. Или встреча с сильнейшими английскими клубами. Но, как бы то ни было, он вдруг преобразился. Спокойной стала рука, и пистолет не дрожал предательски, как несколько секунд назад. Он сделал выстрел, другой, третий, пятый. Чуть отдохнул и выпустил новую серию.