Нейромантик
Шрифт:
– Лады, – сказала Молли. – Я поняла.
Она встала, щадя левую ногу и наблюдая за тем, как маленький робот разворачивается, забавно семеня лапками. Механическое существо немного помедлило и неторопливо устремилось по ферме в тень тем же путем, которым пришло. Молли оглянулась и посмотрела в ремонтный цех. Человек в оранжевом скафандре устанавливал на место белую дверь на входном шлюзе корабля. Покончив с этим, он надел и пристегнул к скафандру шлем и забрался внутрь своего аппарата. Раздался постепенно повышающийся свист моторов, и машина быстро покатила по бетонному полу, свернула в один из коридоров и исчезла в нем вместе с участком яркого света от автоматически зажигающихся, а затем гаснущих дуговых фонарей. Красная кибертележка отъехала к стене и терпеливо застыла в своей нише около двери лифта.
Молли двинулась следом за кибером «Браун», пробираясь сквозь частокол приваренных одна к другой стальных распорок. «Браун» помигивал красной полосой, служа Молли ориентиром.
– Как дела, Кейс? Ты снова на «Гарвее», вместе с Малькольмом? Конечно, ты там. Подключился ко мне и наблюдаешь за всем этим. Знаешь, мне это нравится. Я всегда мысленно разговариваю сама с собой, когда попадаю в серьезные переделки. Представляю себе, что рядом – хороший друг, которому я могу доверять, и рассказываю ему, о чем думаю и что чувствую, а потом начинаю воображать, будто он ответил мне, что думает по этому поводу, и тогда иду и делаю свое дело. Я знаю, что ты со мной, а значит, все в порядке. То, что произошло там, с Ашпулом…
Молли закусила губу, нагнулась и пролезла под распоркой, стараясь не упускать кибера из виду.
– Знаешь, несмотря на то, что я о них слышала, я все-таки не ожидала увидеть здесь такое. Я хочу сказать, все эти люди здесь – сплошное дерьмо, и это у них прямо-таки на лбу написано светящейся краской. Я не могу на это смотреть. И даже слышать об этом не могу…
Кибер начал подтягивать свое тельце по U-образным стальным скобам почти невидимой в темноте лестницы, уходящей вверх в темный, узкий вертикальный колодец.
– И пока я настроена изливать тебе душу, приятель, скажу: никогда бы не подумала, что смогу так поступить – даже с таким типом, как Ашпул. Я уже черт-те сколько катаюсь в этом дерьме, и единственный светлый луч с тех пор, как я подписалась работать на Армитажа, это ты, Кейс.
Молли подняла голову и посмотрела наверх, в темную пасть шахты. Полоса на спине кибера, взбирающегося вверх по скобам, призывно мигала.
– Не то чтобы ты был так уж хорош…
Молли улыбнулась и начала подъем, но улыбка быстро сошла с ее губ, скривившихся от кинжальной боли в ноге. Лестница уходила в колодец – вмурованную в бетон металлическую трубу диаметром чуть шире плеч Молли.
Она поднималась прочь от тяжести, в сторону безгравитационной оси.
На ее индикаторе непрерывно сменялись цифры, показывающие точное время.
16:23:04.
Это был долгий день. Чистота мироощущения Молли частично снимала бетафенетиламиновое похмелье, но Кейс все равно время от времени ощущал его приступы. В такой ситуации он предпочитал боль в ноге Молли.
КЕЙС: 0 0 0 0 0 0
0 0 0 0 0 0 0 0 0
0 0 0 0 0 0 0 0 0
– Похоже, это по твою душу, – сказала Молли, механически переставляя руки и ноги со скобы на скобу.
Строки нулей замельтешили снова, затем сменились мигающими на границе поля зрения Молли словами, ограниченными размером индикатора.
ГЕНЕРАЛ ГИРЛИНГ::
ГОТОВИЛ КОРТО ДЛЯ
БРОНЕВОЙ КУЛАК И
БЫЛ ЕГО ШЕФОМ ПО
ПЕНТАГОНУ::::::::
З/БЕЗМ. ВЗЯЛ В
ОБОРОТ КОРТО ПРИ
ПОМОЩИ КОНСТРУКТА
ГИРЛИНГА:::::::::
З/БЕЗМ. СЧИТАЕТ
ЧТО УПОМИНАНИЕ
А-ЖЕМ Г. ОЗНАЧАЕТ
ЧТО ОН СЪЕЗЖАЕТ С
КАТУШЕК::::::::::
БУДЬ ОСТОРОЖЕН:::
::::::::::КОТЕЛОК
– Ага, – сказала Молли. Она отдыхала, уперевшись в скобы правой ногой и держа левую на весу. – У тебя тоже проблемы.
Молли посмотрела вниз. Далеко под ней серело пятнышко тусклого света не больше круглой монетки – головки ключа с надписью «ГОЛОВ-Т», висящего у нее между грудей. Подняв голову, Молли посмотрела вверх. Ничего. Она нажала языком на регулятор усилителя изображения, и перед ней выросла исчезающая в бесконечности труба. «Браун» без устали лез вверх, цепляясь лапками за скобы.
– Об этой части пути меня не предупреждали, – сказала Молли.
Кейс отключился.
– Малькольм…
– Чувак, твой босс совсем ошизел.
Сионит был облачен в древний голубой скафандр «Санио», лет на двадцать старше того, что приобрел для себя в магазине Вольной Стороны Кейс. Под мышкой он держал шлем. Его дреды были упрятаны под связанный из пурпурных хлопчатобумажных нитей просторный сетчатый берет. Глаза Малькольма от чрезмерного количества выкуренной ганджи и напряжения сузились в щелки.
– Все время шлет сюда странные приказы, чувак, гонит про какую-то войну в Вавилоне… – Малькольм потряс головой. – Мы с Аэролом разговаривали с Сионом, и Основатели сказали, что дела здесь нужно свернуть.
Малькольм взволнованно вытер рот тыльной стороной широкой коричневой ладони.
– Армитаж?
Кейс поморщился: бетафенетиламиновая ломка ударила ему в голову со всей своей силой – ни Матрица, ни симстим больше не ослабляли ее. В мозгу нет нервных окончаний, твердил себе Кейс, я не могу чувствовать себя так плохо.
– О чем ты, приятель? Он отдает тебе приказы? Какие приказы?
– Чувак, Армитаж… Он говорит, чтобы я брал курс на Финляндию, сечешь? Мол, еще есть надежда. Нарисовался на моем экране, вся рубашка в крови, чувак, чисто бешеный пес, гонит пургу о броневом кулаке, о России, о том, что кровь предателей обагрит наши руки.
Малькольм снова затряс головой; его берет, в который были упрятаны дреды, дергался и мотался в невесомости, губы были плотно сжаты.
– Основатели говорят, что голос Безмолвия, похоже, был ложным предзнаменованием, и мы с Аэролом должны свалить на «Гарвее» восвояси.