Чтение онлайн

— Да я и не стремлюсь.

— Тогда нечего на девиц лишний раз смотреть. Совсем в подулье расслабился, скоро гарбуза вручат — а ты и забудешь, что ж родители бабёнки в виду имели.

Брат хлопает меня по плечу, и не успеваю изобразить смущение, как вижу — брат заметно напрягся. К нему откуда-то сбоку даже не подходит, а подползает мужичок при шубе (как он её носит-то в такую жару?) и высокой, «горлатной» шапке. Немедленно тяну руку к мечу, но Фёдор почти неуловимым жестом даёт знать: всё в порядке. Мы плавно останавливаемся, словно хотим насладиться красотой очередной мозаики. А «шуба» тем временем подходит в упор.

— Фёдор Иоаннович? — склоняет лысину мужик, снимая шапку. Голос — негромкий, растекающийся салом по шкворчащей сковороде. Льстивый. Отвратительный голос для человека его положения.

— Не уверен, — протягивает брат, — что вы обратились по адресу.

— Слухи расходятся, как круги по воде, милсдарь. — Боярин выпрямляется и водружает обратно шапку. И как она только держится на его лысине? — Прошу прощения, что не оказал вам всех нужных почестей, и что нарушил вашу тайну пребывания. Но моё дело крайне важно для стабильности всего Нижнедонска.

— Будете очень любезны, Ворлат, если не займёте много моего времени, — сдаётся Фёдор.

— Мне нужно кое-что рассказать вашему старшему брату. Кое-что, не терпящее отлагательств.

— Тогда лучше обратиться к церковникам. Они большие мастера по проведению церемоний венчания и отпевания.

— Хаха, милсдарь шутник! — заливается боярин хихиканием, но затыкается, словно кто-то над ухом щёлкнул пальцем. — Нет, Константин должен узнать кое-что.

Боярин переводит маслянистые глазки с меня на брата и обратно. Его взгляд — мелкий, словно степной ручей, и в нём прекрасно читается тень непонимания, смешанная с недоверием. Боится сказать лишнего в присутствии чужих ушей — и не понимает, кто ж сопровождает анонимного Комнина на самую верхушку шпиля. Благо, что лицо кирпичом я умею делать не хуже брата.

— Это свой человек, — подмигивает Фёдор и я напускаю себя потребный вид, вставая на караул. Лихой и слегка придурковатый, дабы своим видом начальство не смущать. — Я так понимаю, вы арендовали палату неподалёку?

Следующие пятнадцать минут проходят очень глупо. Ворлат крупным шепотком сдаёт крупных мздоимцев и пару изменников всея Нижнедонска (подозреваю — конкурентов). Параллельно намекает на свою тяжёлую годину и малолетних дочерей, нуждающихся в приданном и хорошем женихе. Пусть даже не из Великих Родов — но и не каких-то захудалых (тут он бросает на меня выразительный взгляд) родов. Фёдор кивает и принимает один пергамент, другой, третий. После пятого боярин, наконец, пятится к выходу и мы покидаем чертог. Только чтоб увидеть небольшую толпу из таких же обормотов.

— Курррвы, — сквозь зубы шипит Фёдор, пока волны пытаются преодолеть свежевышедшее заграждение из дружинников. — Всё-таки сдали, Адри. Хочешь совет?

— У?

— Не переигрывай, с бравадой, а то запомнишься как юродивый. И уйди-ка покурить или похмурить местных красавиц. Не стоит тебя светить перед такой толпой. Кто-то из них наверняка раньше был в Золотом шпиле.

— А как же этикет ухаживаний и демонстрация гарбуза?

— В жопу этикет. — Фёдор шумно выдыхает ноздрями. — Но не в этот раз. Я вернусь максимум через сорок минут. Постарайся не ввязаться в неприятности за это время.

— Принято, атаман, — шучу я вполголоса и неторопливо отделяюсь от брата.

Лабиринт коридоров и галерей, наконец, выводит меня на здоровый балкон. Как и везде, покрытие из стали тут давно разворовали, но широкие поручни и серовато-голубые плиты содержатся в чистоте. С удовольствием бы закурил, вот только Адриан не оставил мне табачку. Остаётся только дышать свежим воздухом да осматривать Нижнедонск. В утренней дымке хорошо видны достопримечательности города. Блеск Золотого Шпиля, расположившегося аккурат в месте, где в оставленной реальности сурово торчал памятник Стачке 1902 года, собор Святых отцов, притаившийся чуть позади Птичьего Шпиля, а так же шпили Хитрово и Лаодикиев. Красота да и только. Но что, если каждый из шпилей несёт в себе скверну раскола?

Ну да ладно. Будет ещё время заняться политическими тонкостями. Я нахожу контакт мнемотехника и набираю сначала пару сообщений, затем — вызов. Ответа нет, но через какое-то время скрытый контакт сам вызывает меня. Видимо, осторожная блондинка выставила сторожевых бесов на случай попыток поиска её личности церковниками. Что ж, с учётом местных методов дознания — весьма предусмотрительно.

— И…

— Без имён, придурок!

— Ну хорошо, известная мне особа. Как ты там?

— Мне удалось замести следы. Но не рассчитывай на какую-нибудь помощь в ближайший месяц. Я слишком сильно засветилась. Мои песики иногда приносят обломки сообщений наших напыщенных друзей. Им очень интересно, кто тебе оказывал поддержку.

— Знаю, — вздыхаю я. — Кстати. У меня есть неплохая коллекция бесов, которую оставил Армод на плашках памяти. Разберём как-нибудь?

— В ближайшее время их не удастся продать.

— А…

— Рекомендую поискать место для ночёвки. У меня небезопасно.

— Но…

— Я сама тебя найду, когда будет достаточно безопасно.

Гудки. Странная девушка. Впрочем, кто сейчас не без странностей?.. интересно всё же, как Адриан её узнал. Нужно постараться вспомнить знакомство, эмоции и всё такое — пусть даже детей нам с ней, может, и не растить, но понять личность девицы и выстроить равноправные отношения сам Первосоздатель ве…

— Сзади! — рявкает Ада, и я резко разворачиваюсь на месте.

Арку, ведущую к коридору, заняло трое при оружии и странных, искажённых шутовских масках. Я один на балконе, брат метрах в трёхста, стражников рядом нет. Кажется, приехали.

— Адриан Комнин? — спрашивает тот, что посередине. Я приосаниваюсь и гордо выбрасываю:

— Моё имя слишком известное, чтобы называть его такому сброду.

— Он? — спрашивает Левый у Говоруна.

— Он. Хватай его.

Двое успевают схватить меня за руки, и я даже не успеваю послать их к чёрту. Пытаются устроить мне полёт с высоты тридцати-сорока этажей? Что ж, посмотрим ещё — кто кого. Хорошо размахнувшись, бью третьего лбом. Пользуюсь суматохой и обнимаю ногами Левого, пока правый вытаскивает верхнюю часть моего тела на парапет вместе с незадачливым товарищем. Сил двоих нападавших слишком много, но у меня всё ещё есть голова и зубы — а у Левого отлично открыта ярёмная вена. Вскоре он на своём опыте узнаёт, что жевательные челюсти — самые сильные у человека и начинает орать. Моё лицо окатывает поток вишнёво-алой крови, и напор слева чуть ослабевает. Но отправленный в нокдаун Говорун, пошатываясь, встаёт. Ту ше?

— Ты не продержишься долго, — комментирует Ада, взлетев чуть выше свалки. — Я могу помочь, но их мозги должны быть разбросаны по всей округе. Иначе церковники учуют мою деятельность.

— Просто уравняй шансы!

Ада щёлкает пальцами и Левый с Правым синхронно выпучивают глаза в приступе первобытного ужаса. А я, наконец, вырываюсь из схватки. Говорун вытаскивает револьвер (нечто вроде «Нагана»), но тот сухо щёлкает.

— Боёк взведи, идиот! — ору я, и пока несостоявшийся Грязный Гарри исправляет ошибку, я выдаю один из лучших апперкотов в жизни.