Чтение онлайн

— Но мы уже на орбите! Как ты…

— Милая, может быть хватит уже забывать тот восхитительный факт, что я — айгэнт.

Он обратился в свою голубую полупрозрачную энергоформу и просто прошел сквозь стену, выходя в открытый космос. Я только успела моргнуть, как он оказался за бортом корабля, и, красиво зависнув в огромном иллюминаторе, шутливо отдал мне честь, направившись к поверхности планеты.

Я, конечно, видела Йера, но никогда лично ешё не наблюдала, чтобы живые существа без скафандров парили в космосе. Фух.

Кайннан действительно ничего не помнил, когда проснулся. И мы преспокойно пропутешествовали с ним целую неделю. Более того, он даже спал в отдельной каюте, которую до этого выделил под свой кабинет, не забыв при этом принести дурацкие извинения, что не возвращается к исполнению супружеского долга. Воистину, в голове у него закоротили какие-то нейронные связи, если он думал, что должен извиняться за это, зная, насколько мне противен. Я всё больше убеждалась в его психическом нездоровье.

«Удивительно», думала я, прогуливаясь по палубам и магазинам. Я вообще почти не сидела в каютах, радуясь количеству мест, в которых здесь можно было проводить время, «неужели люди могут так запросто управлять другими, просто вживляя нужные инструкции им в мозг?» Но, мне это было на руку, отчего же не воспользоваться, успокаивала я себя, маскируя чувство вины. Я прекрасно понимала, насколько вмешательство в свободу воли человека может отразиться на моей карме. Это самозащита, успокаивала я себя, просто самозащита.

Будучи теперь в безопасности на некоторое время я подумала, что будет даже полезно побывать дома: увидеться с бабушкой, с Аннайной, почтить память дедушки Аргатэрэя. Я не стала себя обманывать и долго думала о нем, бродя по мини-паркам лайнера с искусственными деревьями.

Несмотря на то, что, в конечном итоге, именно дедушка толкнул меня на мой путь, именно он настоял на том, чтобы я прошла все эти проверки в Модуле предназначений, результаты которого лишили меня свободы. Я очень долгое время была на него обижена. За то, что он почти не выходил на связь, даже тогда, когда я ещё служила на Зеваоне. Когда улетела и когда со мной произошли все события. Никто из моей семьи не поддерживал меня.

Я убеждала себя, что именно благодаря всему и встретила Гайла, но это так и не помогло справиться с обидой. Я ничего не могла с ней поделать и честно посмотрела ей в глаза. Я должна была придти на то место, где они последний раз почтили память дедушки, чтобы попытаться простить его и простить себя за то, что была так по-детски на него обижена.

И, да, я была обижена на брата. Гиран тоже оставил меня. Прошел уже месяц с тех пор, как я была осуждена на Альцинирус-Вейра, а он даже не позвонил. Ни разу. Просто чтобы спросить, как я вообще? Как у меня дела? И что я чувствую? У нас всегда были хорошие отношения с братом, а своих мелких племянников я просто обожала, но по всему выходило, что они вычеркнули меня из своей жизни. Может быть их тоже заставили? Шантажировали, как и всех в Совете Тринадцати? Я объясняла себе это, но думала: неужели не было ни единой возможности просто послать мне весточку со словами поддержки?

Когда я шагнула на раскаленную поверхность космодрома Андарион и вдохнула такой родной, такой мой воздух, который всегда давал силы, я втайне надеялась, что может быть Гиран придет на космодром? Просто встретить меня, обнять. И когда увидела знакомую фигуру в конце площади, сердце ёкнуло и забилось с бешеной скоростью.

Но это был не мой брат. Это была… Космос! И даже не Аннайна, Аннайна стояла чуть поодаль.

— Мирна! — вскрикнула я так, будто от этого зависела моя жизнь и понеслась на всех парусах к сестре, которую не видела целых пятнадцать лет. Боже, какая же она была сильная, красивая. Она неслась навстречу, и кажется, что это было самое прекрасное, что случилось со мной со времени, когда мы с Гайлом решили быть вместе. И хотя она была теперь даже ниже, она всё равно приподняла меня над землей, кружа так же, как кружила в детстве.

— Мирна! Ты… Мирна.

— Эй, Нэти, всё хорошо! Всё, успокойся. Я прилетела только неделю назад, и полностью узнала твою историю. В местном варианте, конечно. Но я больше тебя не брошу!

— Мирна.

К нам подлетела и Аннайна, и теперь мы уже с ней вдвоём прыгали от счастья, пока Мирна смотрела на нас с улыбкой. В детстве мне она казалась глыбой, монолитом, которую ничто не проймет: ни законы и предписания общества, ни чьи либо указания. Уж она точно могла противостоять и дедушке Аргатэрэю, что собственно она и сделала, бросившись бороздить просторы Космоса в поисках себя.

— Девушки, я очень рад, что вы, наконец, можете испытать такие восторги, — холодно сообщил Кайн, но мне нужно проводить мою жену в наш дом и заново предоставить своей матери, как члена семьи Джагаон. Мирнарэйя. Давно не виделись. Не могу, сказать что слишком рад.

Мирну действительно мало кто любил за её твёрдость духа. По крайней мере, в воспоминаниях семилетнего ребенка, которым я видела её последний раз, она осталась именно такой. Хотя в общении Мирна была вполне вежливой и дружелюбной, но, казалось, всегда подавляла собеседника своей силой. Кажется, её не любило около восьмидесяти процентов наших знакомых, но не могли объяснить, почему. А вот я обожала её именно за это.

— Я ещё разрешу своей жене увидеться с вами, — он намеренно подчеркнул слово «жена» несколько раз. — Нас ждет аэрокар, чтобы сопроводить на церемонию.

— Я тоже там буду, — выдала Мирна.

— Ты не приглашена, только Гиран, — процедил Кайн. — В приглашении был указан глава рода Эрнетеру Ар-Раор…

Кайннан запнулся, вспомнив, что Мирнарэйя немного старше моего брата и теперь унаследует право первородства.

— Глава рода Эрнетеру Ар-Раор теперь я, — отрезала она.

— Конечно. Тогда увидимся на церемонии, — процедил тот, смиряясь с правилами. — Аннайна.

Моей подруге Кайн улыбнулся намного искреннее, у них всегда были прекрасные отношения.

Я всё никак не могла справится в неуместной улыбкой, которую мне удалось стереть только на подъезде к поместью. Было бы странно приносить соболезнования, пусть даже совершенно не искренние, со счастливой физиономией размышляя о сестре.

Мать Кайннана — Инхира Джагаон, была, кажется, несгибаемой, а её лицо — словно высечено из камня. Она резко перебила мои формальные соболезнования:

— Ты уже носишь ребенка моего сына?

— Мам, мы сами решим этот вопрос, — отрезал Кайн, хватая меня за руку и ведя в наши комнаты.

— Через час выдвигаемся на церемонию, — звонким ледяным голосом отрезала Инхира. — Мы итак задержались только из-за вас.

Удивительно, она не видела сына несколько недель, месяца полтора точно, может, больше, но даже не дёрнулась вперед, чтобы обнять его. И он тоже.

Я, конечно, понимаю, что Кайн был её двадцатым сыном. Может, после десятого, она сбилась со счета и перестала испытывать какие-то материнские чувства, подобно ящерице, но мне казалось это полнейшей дичью. И было жаль Кайна. Причины его диагнозов становились всё более ясными и понятными. Надо будет всё-таки убедить его пройти терапию. У доктора Моара, например.