Чтение онлайн

— Здесь с тобой я чувствую себя в безопасности, — сказала она просто.

Алана почувствовала быстрое прерывистое дыхание Рафа и только тогда осознала, что сказала. Тело ее напряглось: если Раф вдруг откликнется на ее непреднамеренное предложение и обнимет ее, винить в этом придется только саму себя.

Самое худшее заключалось в том, что одна половина ее души очень хотела, чтобы он заключил ее в свои объятия.

Другая же половина была охвачена паникой при одной только мысли, что кто-то ее обнимет.

Внезапная мысль осенила ее: не держался ли за нее Джек, когда они падали вниз? Может быть, поэтому она цепенеет при прикосновении любого мужчины?

«Неужели мой разум увязывает ощущение чьих-то объятий с падением, ужасом и смертью?» — молча задала себе вопрос Алана.

Она напряглась, внимательно прислушиваясь к себе: ей очень хотелось, чтобы внутренний голос подсказал правильный ответ, хотелось сорвать завесу с этих шести страшных дней и заглянуть в недавнее прошлое хоть на несколько минут. Ответ, если это был ответ, не заставил себя ждать:

она покрылась холодным потом, появилось чувство тошноты, сердце бешено заколотилось.

— Что с тобой? — спросил Раф, почувствовав изменения в Алане. Затем с печалью в голосе произнес: — Неужели тебе так страшно быть рядом со мной?

— Нет, не в этом дело. Я просто думала о Джеке.

Она не могла увидеть, как изменилось его лицо: гнев и горечь поражения отразились на нем. Но, когда он заговорил, голос звучал спокойно.

— Ты любила его?

Алана закрыла глаза.

— Нет, — безразлично ответила она. — Я его не любила.

— Почему же ты вышла за него замуж так скоро? Не прошло и двух месяцев после… — Раф оборвал себя на полуслове.

— Мне сообщили, что ты погиб, — дрогнувшим голосом произнесла Алана. — Музыка — это единственное, что у меня оставалось. А это означало Джека и его голос, который заставлял плакать даже ангелов.

— Извини, — прошептал Раф, отступая назад. — И не имел права спрашивать.

Голос его звучал спокойно, отчужденно, и Алана спиной ощутила холод, пришедший на смену теплу. Она обернулась назад, гнев охватил ее при мысли о возвращенном письме, собственноручная пометка Рафа на конверте означала, что ему нечего сказать ей, что он не хочет даже попрощаться.

— Да, это так, — сухо произнесла Алана. — Ты не имеешь права. Ты даже не вскрыл мое письмо.

— Ты была женой другого человека. — Голос Рафа был непроницаем, как и его взгляд; под темными усами гневная узкая полоска плотно сжатых губ.

— Я никогда не принадлежала Джеку. В том смысле, что подразумеваешь ты.

— Ты была его женой. Или это ничего для тебя не значило?

— Нет, почему же — резко ответила Алана. — Это означало, что ты умер.

Неожиданно по щекам у нее потекли слезы. Она резко отвернулась. Ей очень хотелось побыть одной, не разрываться между прошлым, которое она не в состоянии изменить, и настоящим, которое пытается уничтожить ее.

— Алана, пожалуйста, не отворачивайся. — Голос Рафа звучал мягко и просяще. Ее имя в его устах было похоже на нежную музыку. Она знала, даже не оборачиваясь, что он протянул к ней руку, жестом умоляя дать ему то, что она дать не могла.

Доверие. Заботу. Тепло. Страсть. Любовь. Чувства, в которых она и сама нуждалась, но в которые больше не верила.

Эти чувства были неоднократно у нее украдены. Она пережила смерть матери. Пережила смерть возлюбленного. Пережила смерть мужа.

Сейчас Алана пыталась пережить новый вид смерти: утраченную веру в собственные силы, в разум, в музыку. Сейчас она стремилась не задаваться вопросом, а стоит ли это делать, если страх, потери и смерть бесконечны.

— Извини, пожалуйста, цветочек. Мне не стоило ворошить прошлое. Слишком мало времени прошло. Ты еще не оправилась после событий на Разбитой Горе.

Раф, не останавливаясь, приближался к Алане, пока не ощутил прохладу накинутой на ее плечи грубой фланелевой рубашки, в которую уперся грудью. Она почувствовала движение его руки, задержала дыхание, замерла в ожидании прикосновения, еще не будучи уверена, что сделает: убежит, вскрикнет или останется спокойно стоять.

Слишком мучительно не знать, не быть способной доверять кому-либо, и в первую очередь себе.

— Нет, — хрипло произнесла Алана, отступив в сторону. — Я больше не выдержу. Оставь меня одну, Раф.

— Причина в письме? Этого ты мне не можешь простить? — печально спросил Раф.

— Нет. Это хуже, чем письмо, хотя было очень тяжело потерять тебя во второй раз… — Ее голос замер.

— Если не письмо, то что же? — мягко и поспешно задал он вопрос. — Что я сделал? О чем ты вспоминаешь?

Сначала Алана решила, что она ничего не будет ему объяснять. Но слова выплеснулись стремительным бурлящим потоком.

— После тебя я не могла вынести прикосновения никакого другого мужчины. О Боже, как же Джек ненавидел тебя! Ты погубил меня для любого другого мужчины.

Раф изменился в лице, гнев и нетерпение исчезли, осталось только желание. Он потянулся к Алане и не мог не протестовать, когда она отклонилась в сторону.

— Алана. Не надо. Пожалуйста.

Она обернулась и взглянула на Рафа безумными темными глазами, оттененными мрачными кругами отчаяния.

— Джек расквитался со мной, — прошептала Алана. — Он уничтожил меня вообще для любого мужчины. Даже для тебя!

Она повернулась и побежала вверх по лестнице, не останавливаясь, даже когда Раф окликнул ее по имени охрипшим от волнения голосом. Крик из мечты и ночных видений.

Она заперла за собой дверь спальни и наблюдала в окно, как разгорался рассвет, раскрашивая и оживляя черную землю. Она наблюдала, как изменялся мир, заново рождаясь из ночной пустоты.

Когда на небосклоне погасла последняя звезда раздался голос Боба.

— Сестренка? Проснулась?

Алана почувствовала, что дрожит; ее тело было ледяным, покрытым гусиной кожей. Все мышцы болели от напряжения, которое не покидало ее после Разбитой Горы. Она встречала новый день так же, как и все предыдущие.