Незаконный брак
Шрифт:
– Внешность – не главное, – назидательно сказала Дина. Возможно, при других обстоятельствах она бы даже разделила Зайкино восхищение. Но не после разочарования в Богдане, а он ведь тоже на редкость красивый мужчина. И не после того, как пообщалась с самим Ростоцким… Такого высокомерного типуса еще поискать!
– Может, и не главное, – хмыкнула Зайка. – Но заметь, к его внешности прилагается еще явно не пустой кошелек, отпадная машина (я специально в окошко выглянула посмотреть, на чем он приехал) и собственный бизнес. Да какой бизнес! Мир прекрасного! Он бы мог сделать меня… второй Натальей Водяновой! Знаешь, а я, пожалуй, рискну! У них там как раз новый набор моделей идет, я на сайте посмотрела…
– Ну, как станешь второй Водяновой, нас не забывай, – улыбнулась Дина. Как и всегда, рядом с Зайкой становилось легче – бывают же в мире настолько светлые люди. – Все-таки жили под одной крышей, ели на одной кухне…
Так, за разговором, они вышли из больницы и зашагали к трамвайной остановке. Погода, кажется, улучшилась, как, впрочем, и Динино самочувствие. Украдкой прижав ладонь к пока еще совершенно плоскому животу, она мысленно поблагодарила малыша за то, что сегодня ее не тошнит, а голова не кружится, как при резком перепаде давления.
В общежитии они с Зайкой разошлись по комнатам. Дина обвела взглядом свое весьма скромное жилище, заставленное старенькой – еще советских времен – мебелью, вытащила из тумбочки блокнот. Хватит грустить и сожалеть о прошлом – надо составить план действий.
«Первый пункт. Работа», – написала она и задумалась. Работа ей нравилась – что называется, непыльная. Всего четыре часа в день, группа небольшая. Но дети остаются детьми. Они кашляют, чихают и теперь явно представляют для нее угрозу. Вернее для того, кто через какие-нибудь пять-шесть лет станет таким же, как ее воспитанники в центре.
«Найти новую работу», – с неохотой прибавила Дина и нарисовала рядом озадаченную рожицу.
В животе заурчало. Отложив пока блокнот, Дина отправилась на общую кухню готовить обед. Перекусила, прибралась в комнате.
День пролетел быстро, в будничных заботах.
А вечером снова явился Демьян Ростоцкий.
Глава 4
В обстановку общежития он тоже не вписывался. В этих его фирменных вещах, которые по дизайнерской задумке должны были выглядеть просто и демократично. С продуманно-небрежной короткой стрижкой, модной щетиной на лице. Стоял скрестив руки, такой равнодушный, презрительный. Холодный.
«Закрытая поза», – вспомнила Дина курс лекций по психологии. Демьян Ростоцкий закрывался от нее. Она не входила в сферу его интересов – скорее была неким раздражающим фактором, от которого ему хотелось избавиться как можно скорее. Как он убирает мусор с лобового стекла своей так восхитившей Зайку машины. Как отшвыривает носком обуви подвернувшийся под ногу камень, тут же забывая о нем.
Это неожиданно разозлило. Видимо, еще и наложилось на обиду на мужчин, которая родилась в ней после расставания с Богданом. Остро, болезненно, едко, как уксус, вылитый на открытую рану.
– Чем обязана визиту? – буркнула Дина.
– Негостеприимная ты хозяйка, – так же недружелюбно отозвался мужчина.
– Во-первых, я здесь не хозяйка. Всего лишь снимаю комнату. Во-вторых, с чего бы мне быть радушной с тем, кто не утруждает себя элементарной вежливостью?
– Вежливость нужно еще заслужить. Итак… – обвел взглядом коридор Ростоцкий. – Мы можем где-нибудь уединиться?
Приглашать его к себе очень не хотелось. Но в коридоре на них уже начали оглядываться. Любопытным соседям чужие прилюдные разбирательства и выяснения отношений заменяли разом и ток-шоу, и мыльные оперы.
– Ладно, – процедила она.
Войдя в комнату, незваный гость по-хозяйски расположился в единственном кресле. Очень мягком и уютном, несмотря на свой преклонный возраст. Дина любила забираться в него с ногами и читать книгу, а еще никогда не садилась в это кресло в уличной одежде.
«Покрывало придется стирать», – подумала уныло и села на шаткий стул.
– Кто-то обещал показать свой паспорт, – напомнил владелец модного дома.
– Если после этого вы уйдете и больше никогда меня не побеспокоите, с превеликим удовольствием!
– Ты всегда так разговариваешь? – поморщился Ростоцкий.
– Как? – повернулась к нему Дина.
– Книжно… Высокопарно. Странно звучит.
– Я учительница русского языка и литературы. Ну… по диплому, – призналась она. Работать по непосредственной специальности пока не приходилось – маленькие дети нравились ей куда больше, чем школьники.
– Училка, – хмыкнул собеседник. – Оно и видно. Только училки ходят с такими прическами.
– А что не так с моей прической?
– Ну, если тебе нравится в твоем возрасте ходить со старушечьим пучком на голове… Или это стратегия такая? Изображать из себя хорошую девочку, чтобы потом неожиданнее было показывать клыки и когти…
– Слушайте, я к вам на сеанс психоанализа не записывалась! – Дина хлопнула выдвижным ящиком тумбочки. Она действительно убирала в пучок длинные и густые темные волосы, оставляя свободными несколько укороченных прядей. Ходить с распущенными было неудобно, хвостики она еще в школьные годы не любила, косички в ее возрасте смотрелись бы странно, а отрезать рука не поднималась. – Вот он, мой паспорт, а вот пустая страница о семейном положении!
Тяжело дыша, как после схватки с опасным противником, развернула перед мужчиной паспорт. Но выражение его лица не изменилось. Выхватив документ из ее пальцев, он покрутил его, быстро проглядел и небрежно бросил на стол, куда-то под абажур лампы.
– Это ничего не доказывает.
– По-вашему, я и паспорт тоже подделала?
– Этот вопрос можно решить проще – просто не сообщать данные о семейном положении при замене документов. А теперь… Что ты скажешь об этом?
Он вытащил что-то из кармана и протянул это Дине. Бланк на гербовой бумаге с печатью гласил, что Демьян Сергеевич Ростоцкий и Дина Эмильевна Казанцева заключили брак. Все указанные данные супруги полностью соответствовали настоящим. Даже дата рождения. Очень редкая – двадцать девятое февраля.