Чтение онлайн

— А-а… — протянул тот и добавил уже без всякого восторга: — Он в кабинете, дальше по коридору.

Дверь в кабинет была открыта, дверь в маленькую лабораторию тоже. Деон увидел, как Филипп поднял голову от микроскопа и выпрямился.

— Здравствуй, — сказал Филипп. — Входи-входи! — Они обменялись рукопожатием, и Филипп показал на стул: — Садись. Я сейчас кончу.

— Не торопись.

Деон сел и с интересом осмотрелся. Обычная лаборатория, такая же, как все, которые он видел, в которых работал сам. Разве что чище многих других. Это уж Филипп. Он всегда был чистюля — даже в детстве, если они возились в грязи, он потом старательно отмывался под краном во дворе.

Пахло как в виварии. Деон увидел у стены ряды клеток с номерами. За сеткой что-то копошилось. Белые мыши. В нижнем ряду кролики.

Филипп оторвался от микроскопа, сделал запись в блокноте рядом с прибором и повернулся к нему на вращающемся табурете.

— Ну вот, — оказал он и улыбнулся. — Что тебя сюда привело?

— Жаль, видимся раз в сто лет. Но ты знаешь, как это получается.

— Знаю.

— Как работа? Удалось получить все, что было нужно?

— Даже больше. Университет расщедрился. Получил все, что мне требуется в настоящее время. Спасибо, ты рекомендовал меня нужным людям.

Деон поморщился.

— При нынешнем положении дел мои рекомендации могли тебе принести скорее вред, чем пользу. Я ведь теперь особенно не котируюсь. Нет, они сами не дураки. Прекрасно поняли, насколько выгодно это для университета.

— И тем не менее. Другой бы и пальцем не пошевелил.

— Ну а все-таки, дело двигается?

— Думаю да. Пока ничего сенсационного. Просто нужно ставить опыт за опытом и накапливать достаточно данных. Некоторым это скучно, но мне нравится.

Деон засмеялся.

— Да, мне, пожалуй, такая радость не подошла бы. Я предпочитаю, чтобы жизнь была по временам насыщена действием, драматизмом.

— Не сомневаюсь, — сухо отвечал Филипп.

— Вот как сегодня утром… — Деон принялся описывать операцию, которую только что закончил. Ему казалось, что испытанные им чувства описанию не поддаются, и тем не менее этому человеку с темной кожей, молча его слушающему, поверять их было просто и легко. Он не драматизировал утреннее событие — в этом не было нужды. Он знал — Филипп поймет и так.

— Да, — наконец сказал Филипп. — Очень и очень.

И этих слов, как будто бы совсем неадекватных, было достаточно.

Они продолжали неторопливый разговор, отдыхая в обществе друг друга.

— Ты нашел какие-нибудь отклонения от нормы? — спросил Деон.

— Делать выводы еще рано.

— Ну, а знания, которые ты накапливаешь, и методики, которые ты совершенствуешь, будут ли они применимы к людям?

Филипп добродушно заулыбался.

— Кто знает? Во всяком случае, любое наше открытие приближает нас к истине. Знать — это уже достаточно, — сказал он с притворным жаром и опять улыбнулся.

— Это, конечно, очень мило: ученый в тиши лаборатории ищет знания. Но то, что ты откроешь здесь сегодня, завтра поможет кому-то другому завершить развитие человеческого зародыша в искусственных условиях. Фабрика младенцев, предсказанная много лет назад Олдосом Хаксли.

Филипп нахмурился.

— Я всего только пытаюсь установить, воздействует ли привнесенное нарушение структуры генетического материала на информацию, которую он несет, — натянуто произнес он. — И только.

Деон, весь еще во власти утреннего напряжения, с удовольствием ринулся в спор.

— Нет, подожди. Так легко отделаться от последствий тебе не удастся. Ты не можешь сказать: «Сам я это делать не буду, а потому меня не касается, что бы там ни делали другие». Это как физик, расщепивший атом, но снимающий с себя ответственность за атомную бомбу.

— Согласен.

— В таком случае какова твоя позиция? Если кто-нибудь создаст младенца в пробирке, сочтешь ли ты это важным научным достижением или аморальным актом?

— И тем и другим.

— К этому-то я и клоню. Даже ты, даже такой здравомыслящий и ответственный человек, как ты…

— Спасибо, — произнес Филипп с ироническим полупоклоном.

— Нет, погоди, — сказал Деон. — Я говорю серьезно. Даже такой человек, как ты, относится к этому двойственно. То, над чем ты сейчас работаешь, в высшей степени научно и отвлеченно. В настоящее время ты экспериментируешь с мышками и кроликами. Следующий логичный шаг — проверить, приложимы ли твои открытия к оплодотворенной человеческой яйцеклетке.

Филипп вращался на табурете, лицо его было непроницаемо.

— Да, — сказал он наконец.

— И к человеческой жизни, созданной тобой, ты применишь те же правила, те же нормы, что и к животным? Можешь ли ты, закончив эксперимент, поступить с выращенным тобой человеческим эмбрионом так же, как с другими, — убить его или смыть в раковину?

Филипп все еще вращался на табурете.

— Для начала тебе следовало бы определить, что ты подразумеваешь под термином «человеческая жизнь». Вспомни: эмбрион, о котором ты говоришь, в лучшем случае всего лишь бластула, чей возраст меньше недели. Комочек органического вещества величиной с булавочную головку. Всего-навсего. Некоторые в высшей степени уважаемые ученые считают, что «жизнь» начинается только после того, как младенец родится и будет установлено, что он нормален.

— Знаю. Знаю. Но я говорю не о том. Эти несколько клеток, или, как ты выразился, этот комочек органического вещества величиной с булавочную головку, возникший благодаря искусственному оплодотворению яйцеклетки, обладает потенциальной способностью развиться в нормального, полноценного человека. Другими словами, отвечает критериям твоих так называемых ученых. Как же ты можешь просто его уничтожить? Я хочу задать тебе еще один вопрос: что ты думаешь о бесполом размножении? О воспроизведении любого индивида любое заданное число раз, трансплантируя ядра его клеток?