Чтение онлайн

– Ты не обижена на меня, надеюсь? – на барную стойку с его руки соскользнули тарелки, он отодвинул Лиззи стул, чтобы она присела, а затем сел сам.

– За то, что хотела сделать приятно мужчине, с которым провела ночь, а он ужаснулся? Нисколечки, – снова она ударила его под дых.

Странно, подумал Оливер, но я тащусь от ее шуточек…

Скромный завтрак показался Лиззи самым потрясным за всю ее жизнь, то ли потому, что его приготовил сам Оливер О'Конор – владелец крупной логистической компании, то ли потому, что она тащится от самого Оливера.

– Очень интересный вкус, – заметила Лиззи, – это шпинат?

Он кивнул головой и продолжил есть. В какой-то момент она почувствовала на себе его взгляд.

– Чего ты так смотришь? Я как-то странно ем? – даже если она и ела странно, то какое ему, черт возьми, дело до этого?

– Ничего, просто… Ты так быстро ешь…

– Извините меня, если я помешала вашему завтраку, о, милорд! Но я безумна голодная и если честно – мне глубоко по барабану как я ем. Это вкусно. И это комплимент для тебя.

Как же я ужасна, думала Лиззи.

Как же она прекрасна, думал Оливер.

– Нам пора выезжать, – сказал он, глотая кофе.

Лиззи с удивлением отметила, что стакан, в котором она химичила, стоял на комоде пустым, а этот кофе он не выпил и наполовину. Это победа, Лиззи Стивенсон, чистая победа!

– Мы поедем на твоей машине? – спросила она.

– На моей.

И снова перед глазами поплыли картины. Эта сучка Сюзан сгорит, увидев нас вместе. Как же прекрасно она будет выглядеть в легком облегающем платье, выходя из его авто…

– Хорошо. Мне нужно сходить в душ и привести в порядок мое платье. Ты, кстати не помнишь, где оно лежит?

– Ты про это платье? – на указательным пальце вытянутой руки висела черная разорванная тряпка. Лиззи взглянула на него с тоской. Твою мать, это была моя лучшая вещь! – Я куплю тебе новое, не беспокойся. Вам, бедным студентам, наверное нелегко приходится.

– Ну уж явно полегче чем богатеньким и симпатичным парням, за которыми бегают сотни ранимых шлюшек, – спокойно сказала она.

Эта язвительная улыбка и выражение глаз… О Боги! Она сводит меня с ума!

– Наденешь мой костюм. Какой захочешь…

Никакие минуты ее жизни не сравняться с этим утром. Ей было без разницы – проснулась она в просторной квартире или в занюханном номере убогой гостиницы, в это утро она чувствовала себя женщиной. Женщиной в том смысле, какой возложен на это слово – она была прекрасной и самой прекрасной на свете! И она была любимой, самой любимой на свете… Никакие жизненные невзгоды не сравняться с единственным женским счастьем – таять в объятиях крепких рук и чувствовать себя защищенной девочкой. Она хотела отдаться ему снова, прямо сейчас, в душе или за обеденным столом, она хотела быть его марионеткой и пусть он делает с ней все, что хочет – он не посмеет сделать ей больно, она чувствовала это.

И все, о чем она мечтала, стоя босыми ногами на мокром кафеле, маячило в голове Оливера. Сделай это! Зайти к ней в душ было единственным его желанием, от которого он, кажется, мог свихнуться – прижать ее мокрое тело к стене и обхватить ладонями, упереться своими губами в ее… Он сам поставил запрет на это действие, и ясно понимал почему – я сделаю так, чтобы она захотела стать моей… Отныне он желал не только ее тела – он желал познать ее душу.

Спустя полчаса они неслись по проезжей части, чтобы закончить празднование свадьбы Сюзан и Джонотана. В черно-белом капризе улицы на них оборачивался каждый, и каждый мечтал быть похожим на этих двоих безумцев.

4

Четверо молодых парней с длинными кучерявыми волосами аккуратно отстегивали друг другу пару затяжек в проулке между рестораном «Хитс» и террасой пустующего бара «Джерси». На их щетинистых лицах отражалась усталость, полузакрытые глаза свидетельствовали о конкретном недосыпе и иначе быть не могло – вчера они знатно нажрались под вой целого стада бушующих родственников Сюзан. Держа одну руку в кармане помятых брюк, парниша в клетчатой рубашке и развязанном галстуке втягивал кривую самокрутку и закатывал глаза в череп. Клубы дыма вырвались из вонючего рта с шипящим звуком:

– Не, парни, эта оторва Нэнси – еще та штучка. – Сказал он. – Вчера она оседлала меня так, что кажется сломала мне копчик.

Парень напротив, одетый явно получше других, засмеялся с закрытым ртом, принимая между указательным и средним пальцами на скорую руку скрученный косячок. Он закрыл глаза и зашипел дешевой травкой, затем сказал:

– Эта потаскуха вчера оседлала каждого второго, не только тебя, Тими, спроси у Криса, вчера он повидал ее задницу со всех сторон и насладился ей как следует. – Он толкнул локтем парнишу по левую руку, обоих разорвал смех. – Если ты думаешь, что уломал эту сучку, то я надеюсь, что ты хотя бы не целовал ее в губы, – волна смеха накатила на всех, кроме Тими, он был моложе остальных, с еще не огрубевшей пушистой бородкой.

– Да брось ты, Джонни, – сказал Тими, явно раздосадованный, – я тебе говорю, эта крошка вчера была моей собственностью…

– Да ладно тебе, Тими, – вмешался Крис, – вчера я повидал ее формы со всех ракурсов, как тебе ее пирсинг? Прикольно ощущается во рту?

Тими довольно кивнул. Трое остальных заржали, как невменяемые.

– Ты слышал, Фрэнки? – Джонатан со слезящимися глазами положил руку на плечо четвертого, именно он принес эту отменную дрянь на свадьбу. – Ему понравился пирсинг Нэнси, прикинь!

Фрэнки повернулся к Тими с дешевой ухмылкой и пристально поглядел на него. Этот Фрэнки был явным кандидатом на звание мистер-накаченная-грудь в их квартете. Его осанка вызывала зависть даже у самых отпетых фотомоделей, казалось, он может в любую секунду свалится на спину.

– Половина района знает про ее пирсинг, – сказал он, – кроме того, у него даже есть имя, знаешь какое? – Тими покачал головой. – Да знаешь, вчера ты знатно ее отодрал! Его зовут Кристина, Тими, и я бы не пробовал губы этой Кристины на вкус!