Чтение онлайн

А дальше…

Его звали Мартин. Он коллекционировал антикварные игрушки и повсюду носил с собой виртуальную модель Солнечной системы с макетами кораблей на орбитах планет. Модель он показывал всем желающим. Еще он был крупнейшим в мире специалистом по словам, начинающимся с буквы W, и простым числам.

Мартина я запомнил одиноким, печальным человеком, не умевшим выражать эмоции (если он вообще их переживал).

Но это не все: Мартин как никто разбирался в нанотехнологиях. Ученых, подобных ему, можно по пальцам пересчитать.

Да вот беда: Мартина никто не брал на работу, потому что все считали его жутким занудой.

Я встретил Мартина на отдыхе, в туристическом автобусе. Настроен я был как раз на беседу и охотно слушал рассказы Мартина об игрушечных звездолетах: однажды он собрал миниатюрную копию первого искусственного спутника Земли и запустил его на орбиту, посадив вовнутрь игрушечную обезьянку размером с наручные часы.

Поначалу это показалось занимательным, однако когда число звездолетиков перевалило за сотню (и ведь Мартин им всем давал имена!), я ощутил ну такую скуку, что в отчаянии захотел прервать разговор, но куда там…

Я поклялся никогда больше не заводить бесед с незнакомцами.

Вскоре от Мартина удалось избавиться, и отдых таки начался.

А отдыхал я на планете Нега: субтропический климат, дайвинг, дельтапланы… Все время я держался особняком, часто зависал в баре. Раздавлю бутылку-другую… а тут и Мартин нарисуется. Трендит и трендит, будто мы с ним друзья верные. Пару раз велел я ему отвалить, но все без толку. Что ему ни скажи, каким матом его ни покрой — он все сносил терпеливо.

«Пни меня, оскорби, — так и читалось в его глазах. — Покажи, что ты мужик!»

Только я не собирался ничего ему доказывать.

А потому мы садились с ним и болтали о том и о сем… Я был тогда сам не свой, меня не отпускали образы погибших родных, вдобавок начался творческий кризис: ни попеть, ни поиграть, даже старые мелодии все позабылись. Сказать, что у меня сдали нервы, значит, не сказать ничего. Взять хотя бы разговоры с этим ненормальным — они нравились мне, а это тревожный звоночек.

Как-то ночью я сбежал от Мартина, забурился в бар и надрался там в стельку. Через пару часов подрулил Мартин. Зараза такой, облазил все кабаки и нашел меня. Я промямлил чего-то, мол, прости, мужик, но не до тебя сейчас… Однако Мартин не отстал. Вместе мы дотащились до следующего бара, а что было там, не помню — так напился… или сбрендил совсем.

Я даже не был уверен, что симпатичен Мартину. Может, он влюбился в меня, а может, люто возненавидел. Он встретил во мне родственную душу, увидел отчужденный взгляд моих глаз, наколки астронавта. Все во мне его интересовало.

Тогда Мартин и стал рассказывать, будто он крупнейший спец по нанотехнологиям И мастер пошива бесконечно малых костюмов. Просто ему никто работу не предлагал в этой области. Почему? А фиг его знает Другие получают работу, а вот Мартина никто не берет. Все устраиваются, только не Мартин… Бред, думал я.

Мартин все ныл и ныл, а у меня в голове что-то щелкнуло.

Появилась идея.

Она росла и росла в мозгу, пока не овладела мною полностью. И я поклялся: осуществление этой идеи станет делом всей моей жизни.

Я продлил отпуск и стал угощать Мартина от души, сделался ему лучшим другом. Когда же его отпуск подошел к концу, я сказал: оставайся, а о делах не думай. Идти Мартину было некуда, и он согласился.

Стоило ему забеспокоиться о чем-нибудь, как я приводил клевых девчонок. Сексом Мартин с ними почти не занимался, чаще болтал, убивая заумными разговорами. Но девушки попадались не робкого десятка, все выдерживали.

И так шесть месяцев, потом еще полгода и далее — целый год я каждый вечер выслушивал нытье Мартина, презиравшего все разумные и неразумные формы жизни, кроме людской; все земные расы, кроме белой; женщин, геев, высоких мужчин, мужчин мускулистых и мужчин, пенис у которых был длинней, чем его собственный (то есть почти всех мужиков); глупых людей и людей умных; тех, кто читает книги.

Мартин ненавидел родную мать — злую, завистливую стерву — за то, что та лечилась от бесплодия и родила Мартину одиннадцать умственно отсталых и психически нездоровых старших братьев и сестер. Он ненавидел отца — слабого, инфантильного; папа, мол, любил приговаривать: «Жизнь хороша!» или «Выпьем же!», когда любое разумное существо на его месте упивалось бы отчаянием.

Мартин горько жалел, что его братьев и сестер не утопили в младенчестве. С проститутками, которых я ему покупал, он обходился жестоко, унижал, пытался лишить уверенности в себе. А все потому, что член у него почти не стоял («Всего пару секунд», — докладывали мне девочки).

Мартин пять раз женился только затем, чтобы уничтожить своих жен как личности. Ему это удавалось, и блестяще: первые три покончили с собой, четвертая умерла от анорексии, пятая попала в автокатастрофу, наглотавшись антидепрессантов и запив их виски.

Два года я провел с этим чудовищем. Жил как в аду, но оно того стоило: в благодарность за компанию и материальные блага Мартин создал мне самовоспроизводящегося робота-микроба.

Механизм полностью подчинялся мне, улавливал мозговые сигналы. Мысленно я мог приказать ему что угодно: действовать или противодействовать. Микроб воспроизводил себя, поглощая энергию из искривленного пространства и микроскопические частицы материи из окружающей среды.

О моем плане не знал никто. От Мартина избавиться все же удалось, но пришлось попетлять (одиннадцать планет, шутка ли!) и дважды сменить личность.

В конце концов я осел на пустынной планете и стал тренироваться в управлении микробом, пока не научился контролировать все — до единого, мельчайшего — движения этого робота. Мне ничего не стоило заставить его размножаться до сотен, тысяч, миллиардов «особей», роиться, принимать различные формы, прогрызать себе путь через металл, пластик и даже плоть.

Так у меня в распоряжении оказался жукс-доппельгангер, точная копия настоящего жукса. Попади мне в руки живые паразиты, я бы, не задумываясь, использовал их, но все до единого жуксы заперты в одном секторе, их тюрьма в Ничейном космосе отлично справляется со своей задачей.