Никчемные тексты
Шрифт:
…глаза… вглядываются внутрь головы… — Если глаза не видят ничего вовне, если их взгляд направлен внутрь себя, рот становится тем каналом, через который извергаются волны бессознательного дискурса. Возможность остановки этого дискурса напрямую связывается Беккетом с отказом как от «внешнего», так и от «внутреннего» зрения, не случайно в его поздних текстах глаз персонажа «остекленевает», теряет способность видеть.
(обратно)
21
Поццо — Персонаж пьесы «В ожидании Годо».
(обратно)
22
…я сам в лодке. — В лодке отплывают в море Мэллон и герой новеллы «Успокоительное».
(обратно)
23
…я говорю как слышу. — Такую же формулировку использует и герой «Как есть».
(обратно)
24
Лимбы — У Данте, в котором пребывают некрещённые младенцы и добродетельные нехристиане.
(обратно)
25
…сплошные обрывки. — «Обрывки», или, как в «Как есть», «ошмётки», которые доносятся до героя, свидетельствуют о предельной фрагментации мира, распавшегося на отдельные атомы. О таком мире невозможно говорить связно, ибо он не длится. От языка остаются одни «ошмётки», но это не означает, что наступает тишина: напротив, дискурс «магматизируется», становится вязким, а значит, бесконечным. Вырванный из исторического контекста, лишённый индивидуальности «обрывок» оказывается лишь фрагментом некой анонимной речи, которая не укоренена во времени и пространстве.
(обратно)
26
О, я здесь навеки, с пауками и дохлыми мухами… — Мир, покрытый паутиной, выпадает из времени и начинает жить безличной, разлитой, неконцентрированной жизнью. Возможно, Беккет вспоминает здесь известную сказку об уснувшем царстве, все обитатели которого погружены в летаргический сон.
Характерно, что сам беккетовский герой часто напоминает паука; вот как, к примеру, передвигается Моллой: «Я лежал ничком, — говорит он, — костыли служили мне абордажными крючьями. Изо всех сил я метал их вперёд, в подлесок, и когда чувствовал, что они зацепились, подтягивался на кистях».
(обратно)
27
…по этой грязи… по которой писал его сын, много позже, кончиком своего дурацкого божественного пальца у ног прелюбодейки… — Ср. в гл. 8 Евангелия от Иоанна: «Тут книжники и фарисеи привели к нему женщину, взятую в прелюбодеянии, и, поставивши её посреди, / Сказали Ему: Учитель! Эта женщина взята в прелюбодеянии; / А Моисей в законе заповедал нам побивать таких камнями: Ты что скажешь? / Говорили же это, искушая Его, чтобы найти что-нибудь к обвинению Его. Но Иисус, наклонившись низко, писал перстом на земле, не обращая на них внимания. / Когда же продолжали спрашивать Его, Он, восклонившись, сказал им: кто из вас без греха, первый брось в неё камень. / И опять, наклонившись низко, писал на земле» (Иоанн, 8; 3–8).
(обратно)
28
…за чердачным окошком… — Окно у Беккета всегда выполняет функцию разрыва, провала, паузы. В окошко смотрит прикованный к своей постели Мэлон, в «Эндшпиле» одно окно комнаты выходит на море, а другое на сушу, в коротком прозаическом тексте под названием «Скала» (1975) окно словно подвешено в пустоте между небом и морем.
(обратно)
29
…Юго-Восточного вокзала… — На этом вокзале в Дублине юный Сэмюэль, закончив уроки в школе, каждый вечер садился на поезд, шедший в направлении Фоксрока, где находился его дом. Дублинский вокзал послужил прообразом железнодорожной станции, в зале ожидания которой Уотт, покинувший дом своего хозяина, господина Нотта, проводит ночь.
(обратно)
30
…как спицы вращающегося колеса… — Колесо Сансары — в индийской философии символ вечного кругооборота бытия.
(обратно)
31
Может быть. — Беккет говорил, что это ключевое слово его произведений.
(обратно)
32
…значение слов становится понятным только в конце. — Поэтому так важно произнести, выговорить их.
(обратно)
33
…это поможет ему уменьшаться, уменьшаться, но никогда не исчезать. — Ср. в «Моллое»: «И я слышу, как голос шепчет, что всё гибнет, что всё рушится, придавленное огромной тяжестью, но откуда тяжесть в моих руинах, и гибнет земля — не выдержать ей бремени, и гибнет придавленный свет, гибнет до самого конца, а конец всё не наступает».
(обратно)
34
…великой остановке дыхания. — Беккет, по-видимому, был знаком с некоторыми йогическими практиками. Не случайно, из всех способов самоубийства, господина Эндона («Мэрфи») больше всего привлекала именно остановка дыхания, апноэ. Остановку дыхания практикует и другой любимый герой писателя, господин Нотт («Уотт»)
(обратно)
35
…по благородному цоколю Магазен Реюни… — Магазин на площади Республики в Париже.
(обратно)
36
…смотрится в зеркало… — Человек, который смотрится в зеркало, по сути раздваивается на того, кто смотрит, и на того, на кого смотрят. Что-то похожее происходит и с беккетовским героем; так, к примеру, Безымянный переходит от утверждения, что его глаза смотрят прямо перед собой, к гипотезе, что его зрачки устремлены друг на друга.
(обратно)
37
…моя могила здесь, моя мать здесь… — Когда беккетовский герой мечтает о том, чтобы раствориться в женщине, в амниотических водах материнского лона, им движет желание отказаться от тела как такового и соответственно от своей индивидуальности. Подобного рода демарш, однако, таит в себе опасность того, что бытиё «личное» превратится в гомогенную массу, которая, подобно плазме, породившей органическую жизнь, скрывает возможность нового зарождения жизни, нового блуждания по кругам существования.
(обратно)
38
…заговорщика Катилины… — Луций Сергий Катилина (108–62 до н. э.) — руководитель заговора, направленного против римского Сената. Заговор был разоблачён Цицероном.
(обратно)
39
…голова и её анус — рот… — Моллой говорит о заде, из которого он, по его словам, появился на свет, как об «истинном портале нашего существа», в то время как уста — не более, чем «кухонная дверца». Но можно ли достичь небытия, если жизнь начинается с того, что обычно считается концом Всего? Можно ли когда-нибудь остановиться, если переработанная и исторгнутая словесная масса вновь оказывается объектом поглощения? См. Также в «Как есть»: «…пускаю газы у них свой смысл они вылетают изо рта…».
(обратно)
40
…и указательными пальцами закрывают мне глаза… — Ср. в «Уотте»: «Пожалуй, единственным характерным жестом господина Нота было одновременное затыкание всех лицевых впадин: большими пальцами он закрывал рот, указательными — уши, мизинцами — ноздри, безымянными — глаза, и, наконец, средние, с помощью которых ему удавалось в критические моменты стимулировать мозговую деятельность, он приставлял к вискам. И в таком состоянии он мог находиться довольно долго, не испытывая никакого видимого неудобства».