Чтение онлайн

 Закрытая дорога плавно переходит в ворота, в конце которой расположился дом. После попытки найти окольный путь или попробовать пройти через ворота, делаю вывод, что не получится ни того, ни другого. Уже темно, так что я мог просто не заметить еще один вход.

Не знаю, почему мне надо попасть за ворота, но у меня стойкое ощущение, что фотография этого дома – ключ к загадке.

Принимая во внимание, что меня ищут для допроса, видимо, будет лучше никуда не ехать, так что решаю остаться здесь до утра. Выключаю зажигание автомобиля. Если я собираюсь продолжить свои поиски и обнаружить завтра что-нибудь стоящее, необходимо несколько часов поспать.

 Я опускаю кресло, закрываю глаза и думаю, приснятся ли мне сны. Не знаю, что мне может присниться. Сны не придут, если я не засну, но чувствую, что заснуть этим вечером не смогу

От этой мысли резко открываю глаза.

Видео.

В одном из писем, я упомянул, что засыпаю, просматривая видео со спящей Чарли. Ищу свой телефон. Нажимаю воспроизведение и жду.

Сейчас я впервые услышу голос Чарли.

Чарли

Снова сплю.

Но на этот раз не из-за таблеток. Я сделала вид, что проглотила их, закинув за щеку. Они уже начали растворяться, пока она наконец не ушла. Как только дверь за ней закрылась, я выплюнула их в руку.

Никакой больше сонливости. Мне нужен ясный ум.

Я спала по собственному желанию, и мне снились прежние сны. Сны об одном и том же парне, как в первом сне. Или я должна сказать, в первом воспоминании? В моем сне, парень вел меня через грязные улицы. Он не смотрел на меня, глядя перед собой, его тело тянуло вперед, словно невидимой силой. В левой руке была камера. Он внезапно остановился и посмотрел на улицу. Я проследила за его взглядом.

– Вот, - кивнул он.
– Смотри.

Но я не хочу смотреть. Наоборот, я отвернулась и уставилась в стену напротив. Затем, внезапно, моя рука больше не в его руке. Я обернулась посмотреть и вижу, как он пересекает улицу и подходит к женщине, сидящей по-турецки у стены. В руках она прижимала крошечного ребенка, завернутого в шерстяное одеяло. Парень присел перед ней. Они долго говорили. Он вручил ей что-то, и она улыбнулась. Когда он встал, ребенок начал плакать. Вот когда он сделал фотографию.

 Я все еще могу видеть ее лицо, даже после пробуждения, но это реальная картинка из жизни, а фото. То самое, которое он сделал. Мать в оборванной одежде, с запутанными и растрепанными волосами, смотрит на ребенка, его крошечный рот открыт в крике, а на заднем фоне ярко-синяя дверь со сколотой краской.

 Когда сон закончился, я не пришла в уныние, как в прошлый раз. Мне хотелось встретиться с мальчиком, который запечатлел страдания в таком ярком цвете.

 Я лежу с открытыми глазами большую часть, как мне кажется, ночи. Она возвращается с завтраком.

– Опять ты, - досадую я.
– Ни дня отдыха… или часа.

– Да, - отзывается она.
– Не хватает работников, поэтому я работаю за двоих. Ешь.

– Я не голодна.

Она протягивает мне стаканчик с таблетками. Не беру.

– Я хочу увидеться с врачом, - заявляю я.

– Доктор очень занят сегодня. Я могу устроить вам встречу. Он, вероятно, сможет повидаться с тобой на следующей неделе.

– Нет. Я хочу увидеться с врачом сегодня. Я хочу знать, какие лекарства вы мне даете, и почему я здесь.

Это - первый раз, когда я увидела что-то еще, кроме скучающего дружелюбия, на ее лице. Она наклоняется вперед, и я чувствую запах кофе в ее дыхании.

– Не будь ребенком, - шипит она.
– Ты не имеешь права что-то требовать здесь, поняла меня?

Она дает мне таблетки.

– Я не возьму их, пока врач не скажет мне, зачем я их пью, - настаиваю я, кивая в сторону стаканчика.
– Поняла меня?

Мне показалось, она собирается ударить меня. Рукой я чувствую кусок трубы под подушкой. Мышцы моих плеч и спины напряжены, ноги уперлись в плитку. Я готова к прыжку, если потребуется. Но медсестра поворачивается, вставляет ключ в дверь и уходит.

Слышу щелчок замка, и я снова одна.

Сайлас

– Не могу поверить, что это сработало, - улыбаюсь я.

Я опускаю руки на ее талию, подталкивая, пока ее спина не упирается в дверь ее спальни. Она прижимает свои ладони к моей груди и смотрит на меня с невинной улыбкой.

– Сработало что?

Я смеюсь и прижимаюсь губами к ее шее.

– Дань семейной истории? – усмехаюсь я, мои губы перемещаются с ее шеи к губам.
– Что ты будешь делать, если захочешь порвать со мной? Останешься жить в доме, который был назван в честь фразы, что ты использовала со своим бывшим парнем.

Она качает головой и отталкивает меня, чтобы пройти мимо.

– Если я захочу расстаться с тобой, то просто попрошу папу поменять название нашего дома.

– Он никогда этого не сделает, Чар. Он думает, что фраза, которую ты ему дала, гениальна.

Она пожимает плечами.

– Тогда я сожгу его дотла.

Она садится на краешек матраса, и я сажусь рядом с ней, толкая ее на спину. Я нависаю над ней, опираясь руками с обеих сторон от нее. Она хихикает. Она такая красивая.

Я всегда знал, что она красивая, но этот год действительно хорошо повлиял на нее. Действительно хорошо. Я опускаю взгляд на ее грудь. Ничего не могу поделать. Она стала такой… совершенной в этом году.

– Думаешь, твоя грудь закончила расти?
– спрашиваю ее.

Она смеется и бьет меня по плечу.

– Ты омерзителен.

Я подношу пальцы туда, где ее футболка обтягивает шею. Провожу ими по ее груди, пока не погружаюсь под майку.

– Думаешь, когда ты разрешишь мне их увидеть?

– Никогда-никогда, - смеется она.

Я издаю стон.

– Давай, Чарли, детка. Я любил тебя все эти четырнадцать лет. Я должен был заработать бонус.

Быстрый взгляд, рука под футболкой.