Чтение онлайн

— Изобель, — это был отец, кто обратился к ней. — Я думал, что Ворен привез тебя домой.

Изобель покачала головой. Больше нет слов. Больше нет слов, пожалуйста.

— Вы говорите, что он не привозил вас домой? Изобель?

— Нет, — прошептала она.

Она хотела, чтобы все остановилось. Она хотела, чтобы полиция ушла. Стены и холл, слишком яркий утренний свет и осознание — все — пусть просто исчезнет.

— Его отец объявил его пропавшим без вести рано утром сегодня. Он вчера не пришел домой из школы, и, очевидно, он пошел на вечеринку вчера вечером, и был замечен там с Вашей дочерью. Вы осведомлены, я полагаю, что там была драка?

— Мне сообщили, — сказал ее отец.

— Ах, ну, в общем, это имеет смысл. Так или иначе, после того, как все прояснилось, они нашли автомобиль мальчика на автостоянке, но не было никаких признаков его самого.

— Изобель? — спросил папа. — Ты что-нибудь знаешь об этом?

Она ничего не ответила. Она не хотела говорить, она не могла. Не будет ничего хорошего. Медленно, методично, она отрицательно покачала головой.

Нет.

— Извините, — она услышала, как ее отец говорил детективам. — Мы… что ж, это была долгая ночь. Для всех нас.

— Я понимаю, — сказал высокий детектив. — В таком случае, я оставлю Вам свою визитку, и, возможно, мы сможем обсудить это с Вами в другой раз. Если Вы вспомните что-то ещё, пожалуйста, позвоните нам. Но, Вы знаете, — продолжал он, его тон изменился, как будто он говорил эти следующие слова Изобель. — Я не волновался бы слишком сильно. Мы занимаемся подобными случаями, и на девяносто процентов ребенок находится. Кроме того, мы получаем это задание не в первый раз. Как и Ваша дочь, он, вероятно, был напуган сиренами и просто поехал с кем-то другим.

Изобель слышала, что ее папа попрощался с детективами. Он закрыл дверь, блокируя холодный воздух и язвительный свет, бросая их обоих в тень. В течение долгого времени он стоял спиной к ней, его рука по-прежнему сжимала дверную ручку, как будто он думал, что сказать. Или решал, что он чувствовал.

Изобель поднялась на ноги. Она колебалась, ожидая, пока ее отец, наконец, не повернулся к ней лицом. Тогда она сделала то, что она думала, будет самым легким для них обоих. Она бросила один взгляд на него и отвернулась.

— Изобель, — позвал он.

Она остановилась, но только на мгновение. Летя вверх по лестнице, как призрак, она исчезла в своей комнате.

Изобель вернулась в школу в понедельник, идя по коридорам телом, но не разумом. Это походило на то, что все ее осознанное понимание Вселенной перевернулось. Слова стало трудно разобрать. Люди превратились в объекты, движущиеся автоматы, которые проплывали через пространство вокруг нее как бессмысленные, бесформенные тени. Часы текли без нее, она потеряла счет времени. Все это время ее мысли не изменялись, не отклонялись от того места, где она в последний раз видела Ворена, запертого в фиолетовой комнате, где она просила, чтобы он ждал ее. Где она обещала вернуться за ним.

Образ его отчаяния поглотил ее.

В классе мистера Свэнсона его свободный стул преследовал ее. Несмотря на то, что она знала, что он был пуст, она продолжала поглядывать на него, будто Ворен мог вдруг материализоваться на нем.

Она не пошла в кафетерий, чтобы сидеть с Гвен, Стиви или Никки за их столом.

Вместо этого она обедала в спортзале. Там она совершила прыжок после сальто. Она тренировала себя по схеме, оттачивая свой разворот колесом. Она повторяла движения снова и снова, пока она не могла уже фокусироваться на мире, который уплотнялся вокруг нее. Пока она не перестала думать, пока не осталась только она и пол.

Однако не было никакой отсрочки от призрака его памяти. Он следовал за ней всюду. Она чувствовала его на коже, ощущала его во всем, в книгах, которые она несла, на бумаге, где она писала.

Она пропустила тренировку неделю, чтобы не столкнуться с Никки или Стиви, и она приложила все усилия, чтобы избегать Гвен на каждом шагу, пытаясь пробраться к своему шкафчику несчетное число раз и следуя более длинными маршрутами к классу, не заботясь, опаздывала ли она. В то время как Стиви и Никки, казалось, поняли намек, поведение Изобель только провоцировало Гвен к более крайним мерам. Каждую ночь она звонила домой Изобель, хотя ее отец неоднократно давал ей понять, что Изобель не разрешается принимать звонки. После этого Гвен маскировала свой голос, хотя она знала, что у родителей Изобель был определитель номера на телефоне. Почти каждый из этих звонков заканчивался прямым отбоем папы, который стал называть Гвен «девушкой с Севера».

В первый раз своей жизни Изобель была благодарна за такое наказание. Она не могла выдержать мысль о том, чтобы быть заваленной вопросами, на которые у нее не было ответов. Или чтобы ей напомнили снова, как она подвела Ворена. Или как она оставила его там, напрасно ожидая ее возвращения, потому что она обещала возвратиться за ним. Она обещала.

В Трентоне слухи, связанные с исчезновением Ворена, стали разрастаться и циркулировать в коридорах странным шепотом. В то время как большинство людей думали, что он просто убежал, другие гудели о том, как он был убит его странным одноглазым боссом, его тело было заколочено под полом магазинчика Nobit`s Nook или закопано где-нибудь в парке. В конце концов, были слухи о странных огнях и звуках, доносящихся с чердака книжного магазина, из которого он исчез той ночью. А так же говорили про фигуру в плаще, который выходил из черного входа с телом на руках.

В конце недели Свэнсон возвратил их проектные работы. Он прошел по рядам, опуская их на парты. Когда он положил доклад ее и Ворена перед ней, Изобель показалось, что он задержался на одну-дву секунды, перед тем как пойти дальше. Она смотрела на оценку B, которую им удалось получить.

Хорошая работа, — написал он на титульном листе красным цветом. — В следующий раз все же спрашивайте о родительском участии вместо стереосистемы, хорошо? Кроме того, я приложил интернет-статью из Солнца Балтимора, которую вы двое могли бы счесть интересной. Кстати, милая птица.

Ниже Свэнсон добавил что-то еще. Это примечание было написано синими чернилами, мелким шрифтом, будто нацарапано на скорую руку.

P.S., — прочитала она, — если вам нужно поговорить, я здесь.

Этот крошечный жест, настолько ненавязчивый и добрый, вызвал отклик глубоко в ней, вызывая неожиданный момент ясности. Она печально улыбнулась, потому что это не имело значения, она никогда не сможет принять приглашение. Ей просто нравилось знать, что Свэнсон написал это, потому что любил Ворена. И это напомнило ей о ее собственных чувствах, больше, чем у учителя английского, но он никогда не узнает об этом.