Чтение онлайн

Если раньше все потомки императора имели звания великих князей, титуловались императорскими высочествами и имели право получать ежегодное денежное содержание, то после 1886 года это право получили лишь дети и внуки императора. Остальные же именовались «князьями императорской крови», титуловались просто «высочествами» и получали лишь единоразовую денежную выплату при рождении. Все великие князья награждались при рождении орденом Андрея Первозванного, Александра Невского, Белого Орла и первыми степенями Анны и Станислава. Князья императорской крови получали эти отличия при совершеннолетии.

По своему положению члены фамилии подразделялись на несколько степеней, в зависимости от их родственной близости к монарху. С начала XIX века состав династии постоянно расширялся. У императора Павла I было девять детей, а у его сына, императора Николая I, — семь. За исключением лишь Ольги Павловны (1792–1795), все остальные имели собственные семьи, и эти родственные узы связали царский дом плотной сетью родовых связей со многими владетельными домами, особенно в Германии, которую злоязычный германский канцлер князь Бисмарк называл «племенной фермой Европы». В XIX веке в составе императорской фамилии появились носители иностранных титулов, узаконенные в России: герцоги Мекленбург-Стрелицкие (брак племянницы Николая I Екатерины Михайловны с герцогом Георгом Мекленбург-Стрелицким в 1851 году); принцы Ольденбургские (брак дочери Павла I Екатерины с принцем Петром-Фридрихом Ольденбургским в 1809 году); герцоги Лейхтенбергские (брак дочери Николая I Марии с герцогом Максимилианом Лейхтенбергским в 1839 году).

С середины XIX века династические связи Романовых заметно расширяются и постепенно выходят за пределы многочисленных германских княжеств, герцогств и королевств. Королевой Нидерландов (Нассаутская династия) с 1840 года являлась сестра Николая I великая княгиня Анна Павловна (1795–1865), еще в 1816 году вышедшая замуж за наследника нидерландской короны принца Вильгельма (Вильгельм II). Женитьба в 1866 году цесаревича Александра Александровича на датской принцессе Дагмар способствовала возникновению династических уний между Романовыми и датским королевским домом, а также английским (Ганноверская династия) и греческим королевскими домами (Шлезвиг-Гольштейн-Зонденбург-Глюксбургская династия).

Старшая сестра Марии Федоровны принцесса Александра (1844–1925) с 1863 года состояла в браке с наследником английского престола Альбертом-Эдуардом, принцем Уэльским (король Эдуард VII в 1901–1910 гг.), а брат цесаревны Вильгельм (1845–1913) правил с 1865 года в Греции под именем Георга I (с 1867 года женат на внучке Николая I великой княгине Ольге Константиновне). В 1874 году возникла и еще одна связь между английским королевским домом и царской семьей: единственная дочь Александра II Мария (1853–1920) вышла замуж за второго сына королевы Виктории принца Альфреда-Эрнста-Альберта, герцога Эдинбургского (1844–1900).

В конце XIX века возникла и личная уния между Романовыми и правившей в маленьком княжестве Черногория династией Негошей. В 1889 году Милица (1866–1951), старшая дочь черногорского господаря Николая I, вышла замуж за внука царя Николая I великого князя Петра Николаевича (1864–1931), а его вторая дочь Стана-Анастасия (1868–1935) стала в 1890 году супругой другого внука (по женской линии) императора Николая Павловича герцога Георгия (Юрия) Максимилиановича Лейхтенбергского, князя Романовского (1852–1912).

Согласно законам о престолонаследии, корона могла переходить лишь к лицам мужского пола, и женские ветви династии считались второстепенными. Иностранные же принцы, женатые на великих княгинях, вообще представляли боковые ветви рода и прав на престол не имели никаких. Иное дело русские великие князья — дети и внуки императоров. В конце XIX века в составе династии существовало несколько параллельных фамильных линий, старшинство которых определялось степенью родства с венценосцем. Александровичи (от Александра III), Владимировичи (от имени третьего сына Александра II Владимира), Павловичи (от младшего сына Александра II Павла), Константиновичи, Николаевичи, Михайловичи (от сыновей Николая I — Константина, Николая, Михаила). В конце XIX века в состав императорского дома входило около 50, а к началу 1917 года — более 60 персон. Это было небольшое, но чрезвычайно влиятельное сообщество, представители которого занимали многие важные посты в государственном аппарате и оказывали большое воздействие на различные стороны внешней и внутренней политики империи.

Старшим в роду (не по возрасту, а по положению) всегда был царь, который, согласно закону, являлся «на всегдашнее время попечителем и покровителем» фамилии. Всем прочим членам династии надлежало беспрекословно ему подчиняться и быть первыми и верными слугами государя. Такова давняя традиция. Таковы заповеди предков. В своем духовном завещании император Александр II восклицал: «Заклинаю их (детей) не забывать никогда слов их Дедушки, которые я им часто повторял, что вся их жизнь должна быть посвящена службе России и ее Государю. Чувство, которое в сердце их должно быть нераздельно.Тоже заклинаю и всем прочим членам нашего семейства… Заклинаю всех сыновей моих и всех членов нашего многочисленного семейства любить и чтить своего Государя от всей души, служить Ему верно, неутомимо, безропотно, до последней капли крови, до последнего издыхания и помнить, что им надлежит примером быть другим, как служить должно верноподданным, из которых они — первые».

Император Николай II был своим в европейском династическом мире, где его близкие родственники всегда занимали самые заметные места. Когда он родился в 1868 году, его дедушка был королем Дании, а дядя — королем Греции. Когда же отрекся от престола в 1917 году, один его двоюродный брат являлся английским королем (Георг V), другой — королем Греции (Константин I), а третий — королем Дании (Христиан X). Его кузены и кузины, племянники и племянницы, дяди и тети носили самые высокородные титулы чуть ли не во всех европейских странах, занимали видные места в общественной жизни своих государств.

Правившую в России династию в европейских справочниках с конца XVIII века именовали не как династию Романовых, а как династию Романовых-Гольштейн-Готторпов. В буквальном, родственно-генетическом смысле, это было справедливым: отцом императора Петра III был Карл-Фридрих герцог Шлезвиг-Гольштейн-Готторпский. Но в России подобное титулование официально не употреблялось, хотя разговоры на тему о том, насколько цари были русскими, велись постоянно в различных кругах.

Эти разговоры, малозначительные сами по себе, затрагивают куда более масштабную и важную тему: об этнокультурном и национально-психологическом значении понятий «русский» и «русскость». Что делает человека русским? Какие черты характера, привязанности, взгляды и представления примечательны для подобного исторического типа? Это особая, большая и спорная проблема, непосредственно связанная с исторической судьбой русского народа и его национально-духовным самоопределением.

Умозаключений по этому поводу существует много, но приведем лишь одно, принадлежащее перу писателя Ивана Шмелева. «Русский тот, кто никогда не забывает, что он русский. Кто знает родной язык, великий русский язык, данный великому народу. Кто знает свою историю, Русскую Историю, великие ее страницы. Кто чтит родных героев. Кто знает родную литературу, русскую великую литературу, прославленную в мире. Кто неустанно помнит: ты — для России, только для России! Кто верит в Бога, кто верен Русской Православной Церкви: Она соединяет нас с Россией, с нашим славным прошлым. Она ведет нас в будущее; Она — водитель наш, извечный и верный». Данная формула в полной мере отражает духовный облик и мировоззренческие ориентиры последнего царя.