Чтение онлайн

Иногда оружие только усложняет ситуацию.

Но как только я слышу мягкий стук ботинок по траве, слишком мягкий для походки неподготовленного человека, мое оружие выхватывается и направляется в сторону звука. Медленно я выхожу из тени, никогда не убивая за укрытием.

Люди называют меня по-разному, но трус никогда не будет одним из них.

— Опусти оружие, парень, — говорит хриплый голос в направлении звука.

Я опускаю его, как только узнаю голос Винсента, но не ослабляю хватку. Вместо этого я внимательно осматриваю местность, прежде чем снова скрыться за деревьями, приютившись в бухте, окруженной зеленью со всех сторон, кроме той, через которую я вошел.

— Черт побери, — говорит Винс с явным раздражением в голосе, пробираясь под особенно низко свисающей веткой. Он бормочет что-то похожее на "гребаный параноидальный олух", прежде чем встретиться со мной за деревьями. Он видит, как я сканирую темноту позади него, и закатывает глаза. — Все чисто. Мои люди очистили территорию.

— Никогда нельзя быть слишком осторожным, — отвечаю я, не сводя глаз с темноты позади него.

— Я доверяю своим людям.

— А я нет. — Удовлетворенный, я возвращаю свой взгляд к его глазам и изучаю его.

Хотя мы и не родственники, у Винсента Романо такие же глаза, как у меня, — темно-карие, холодные и расчетливые. Обычно они настороженные, но сейчас выглядят просто усталыми. Вообще, все в нем сейчас не так. Я не знаю, в чем именно дело, и, учитывая тип Винсента, вряд ли когда-нибудь пойму это, но в моей голове звучат всевозможные тревожные звоночки.

На мои слова Винсент вздыхает, но звук легкий.

Ожидающий.

Как будто он ожидал этого.

Как будто он знает меня, хотя это невозможно.

Я даже себя не знаю.

— Рад тебя видеть, сынок, — наконец, говорит он.

Я не твой сын.

— Я тоже, Винсент.

— Винс.

— Точно, — я делаю паузу, — Винсент.

Он снова недовольно ворчит, но я не обращаю на это внимания. Если я перестану проводить границы между собой и семьей Романо, то еще глубже погрязну в этой неразберихе. Люди могут считать меня предателем семьи Андретти, но я просто делаю то, что мне нужно, чтобы выжить.

И когда я могу, я ограничиваю свою связь с Романо.

К сожалению, это удается нечасто.

Поэтому я останавливаюсь на таких маленьких моментах, когда могу сделать что-то вроде отказа называть исполнителя Романо по его прозвищу. Это небольшое действие, но оно говорит о многом. Иногда кажется, что самые маленькие победы превосходят самые большие подвиги.

Я еще раз осматриваю окрестности, навострив уши в поисках любых признаков угрозы — кроме человека, стоящего передо мной.

Наконец, я спрашиваю:

— Зачем ты меня сюда позвал?

Я хочу спросить, кого он хочет, чтобы я убрал на этот раз, но воздерживаюсь.

Возможно, на нем есть прослушка.

Он вздергивает бровь.

— И тебе привет.

— Винсент. — Я нетерпеливо скрещиваю руки.

Как бы мне ни нравилась свобода на природе, мы оба знаем, что для меня это риск — быть таким незащищенным. Риск, на который он эгоистично попросил меня пойти. И как бы мне ни хотелось отрицать это, я прекрасно понимаю, что какая-то часть Винсента заботится обо мне настолько, чтобы не просить меня идти на такой риск.

Так что, что бы это ни было, оно должно быть важным.

И это заставляет меня быть на грани.

Винсент делает размашистый жест рукой, и я вздыхаю, прежде чем развести руки и ноги в стороны. Он использует прибор, чтобы прочесать меня, не обращая внимания на звук, который издает палка, когда проходит мимо моего оружия.

Он не ищет оружие.

Он ищет жуков.

Я не обижаюсь на это. Более того, я от всей души приветствую это действие. Это стандартный протокол. К тому же это еще одна столь необходимая черта, проведенная между нами. Это говорит о том, что он не доверяет мне настолько, чтобы не сканировать меня.

Я не его семья.

Я не Романо.

Я все еще чужак.

И это так близко к тому, чтобы стать Андретти, как только можно в наши дни.

Закончив проверять меня на наличие жучков, он опускает прибор на бок и выпрямляется.

— Я пришел сюда не с приказом об убийстве.

Я спокойно киваю, хотя внутри меня все бушует. Если я не нужен ему для работы, то у него должна быть чертовски веская причина, чтобы просить меня встретиться с ним, когда на мою голову свалилось пять миллионов долларов.

Меня нелегко убить, но я уверен, что какой-нибудь талантливый человек попытается это сделать за такую сумму.

И так же поступят ничтожества. Те, кто не так изящен.

Именно они по-настоящему опасны, потому что их не волнует сопутствующий ущерб.

Они взорвут проданный кинотеатр, если в нем буду я.

Они будут стрелять в толпу, если есть шанс, что пуля долетит до меня.

Они причинят вред любому, кто им понадобится, чтобы убить меня.

Если бы у меня были друзья, они бы охотились за ними.

Если бы у меня была семья, они бы и за ними пришли.

Хорошо, что у меня нет ни тех, ни других. А мой брат не в счет. Реньери — тот, кто заказал это убийство.

Я сопротивляюсь желанию скрестить руки, вместо этого крепче сжимаю заряженное оружие, лежащее в каждой ладони.

— Тогда почему я здесь, Винсент?

— Осторожнее, парень, — предупреждает он, услышав в моем голосе серьезность.

И правильно делает.

Иногда я забываю, что я больше не Николайо Андретти.