Чтение онлайн

Поэтому я умоляю:

— П-помоги мне.

Его ноздри раздуваются, и на краткий миг мне кажется, что он собирается сказать "да", но вместо этого он говорит:

— Нет.

У меня отпадает челюсть, но он уже тянется к планшету, его глаза бегло просматривают отрывок на экране.

— Неправильное поведение? — говорит он, с весельем в голосе читая название книги. Наконец, его губы изгибаются в сексуальной ухмылке, и он читает: — Боюсь, он снова откажет мне. — Он громко смеется над этим совпадением, и этот соблазнительный звук становится успокаивающим бальзамом на свежие раны, нанесенные мне его отказом.

— Скажи мне остановиться. Брось меня в чертово озеро, я не знаю. Но он не делает ничего из этого. Вместо этого он встает и берет пиво — еще раз, а потом возвращается в будку, — голос Николайо прерывается, когда он сам идет на кухню, чтобы взять стеклянную бутылку пива, и о, Боже, я вижу, к чему это ведет.

Он садится на барный стул, ноги раздвинуты, локти на коленях, в одной руке открытая бутылка пива, в другой — планшет.

— Это последнее, о чем я должна думать после сегодняшнего вечера, но это первый раз, когда он не отшил меня, и мне нужно знать, что я не единственная, кто это чувствует. Мне нужно знать, что я влияю на него так же сильно, как и он на меня. Он садится вперед, упираясь локтями в колени, бутылка болтается между двумя пальцами, пока он изучает меня.

— Он хочет посмотреть.

— Я опираюсь на локти и поднимаю колени так, что мои ступни упираются в край стойки. Теперь мои ноги широко расставлены.

Сердце бешено колотится, я откидываюсь назад, упираясь спиной в изголовье кровати, и наклоняю тело, чтобы хорошо видеть Николайо благодаря открытой планировке студийной конспиративной квартиры. Раздвинув ноги, я позволяю ему увидеть влагу, окрасившую мои намокшие белые трусики.

— Если бы кто-нибудь вошел прямо сейчас, он бы показался незаинтересованным.

А Николайо, благословите его, — идеальный мистер Джеймс, его черты бесстрастны, за исключением отчетливого сжатия внушительной челюсти. Я высовываю язык и провожу им по губам, представляя, что вместо этого провожу им по его челюсти. Его глаза жадно следят за этим движением, но кроме этого, он — образ безразличия.

— Но я знаю правду. Он хочет этого. Но он хочет, чтобы я забрала у него право выбора. — Я трусь о трусики, медленно обводя клитор.

Я следую указанию, поглаживая свой клитор под тканью трусиков.

— Прикосновения к себе — это не новость, но когда за мной наблюдает мистер Джеймс, это никогда не было так приятно. Вырывается стон, и мои бедра начинают покачиваться в такт прикосновениям. Он облизывает губы и делает еще один глоток. Когда он садится на свое место, я вижу, как сильно он хочет меня через свои спортивные шорты. Но он не делает ни единого движения, чтобы прикоснуться к себе. Вызов принят.

Мои глаза переходят на колени Николайо, и он бросает на меня понимающий взгляд. При виде его массивного члена, упирающегося в ткань спортивных штанов, во мне вспыхивает вожделение.

— Я делаю глубокий вдох и оттягиваю трусики в сторону, показывая ему те части меня, которые никто другой никогда не видел. Я никогда не была так обнажена… Я выставлена на всеобщее обозрение перед моим учителем, и от этой мысли мне становится только жарче.

Сделав глубокий, нервный вдох, я беру кружевные трусики и оттягиваю их в сторону, открывая Николайо ясный вид на мою блестящую киску.

— Блядь, — простонал Николайо.

Это слова мистера Джеймса, но, глядя на желание на лице Николайо и на то, как побелели костяшки его пальцев, так крепко сжимающих бутылку пива, я понимаю, что это и его слова тоже.

— Я просовываю внутрь два пальца, и они легко скользят по моей мокрой груди. Моя голова откидывается назад, и я трахаю себя пальцами сильнее, потирая тугой пучок нервов ладонью.

Я погружаю два пальца внутрь себя, чтобы впитать мою влагу, и провожу ими по пульсирующему клитору, прежде чем вернуть пальцы внутрь себя. Я ввожу и вывожу пальцы из себя, трахая ими, а основанием ладони грубо тру свой клитор.

Я достаточно читала роман, чтобы понять, о чем говорит Ремингтон:

— Я представляю, как ты прикасаешься ко мне вот так почти каждую ночь. И на уроках. Я только об этом и думаю. — Украденные слова проскальзывают мимо моих губ, едва различимые между задыхающимися стонами.

— Я встаю и иду к нему, — читает Никколайо, выдавая свое нетерпение тем, что переходит к той части, где я полностью обнажаюсь перед ним. — Когда я стою перед ним на столе, я спускаю белье с ног, позволяя ему упасть на пол.

Я стою на дрожащих ногах, медленно приближаясь к нему, и когда я нахожусь в футе от него, я поворачиваюсь и спускаю трусики вниз по ногам, давая ему возможность увидеть мою голую задницу, прежде чем я выпрямляюсь и выхожу из трусиков.

Мне хочется, чтобы у него на языке вертелось мое имя, но вместо этого Николайо читает:

— Ремингтон, предупреждает он, его голос по-прежнему жесткий и грубый. Тот же строгий голос говорит мне, чтобы я перестала себя трогать. Идти в кабинет директора. Вести себя хорошо. Только сегодня я буду вести себя плохо, пока не сломаю его.

— Прежде чем он успевает возразить, я сажусь на угол стола, обхватываю его одной ногой, чтобы он оказался между моих бедер.

Когда Николайо обхватывает меня за талию, помогая забраться на кухонную стойку, я замираю, пораженная жгучим ощущением, которое его прикосновение оставляет на моем теле. Я хочу, чтобы он коснулся меня ниже. Чтобы он провел руками по моей талии и увидел, какая я мокрая.

Мои губы раздвигаются, готовые умолять его о прикосновении, но я ничего не говорю. Я не хочу нарушать этот соблазнительный транс, в котором мы находимся, где он не тот парень, которого я должна ненавидеть, от которого должна держаться подальше, а я не та девушка, которая обманом пробила себе дорогу в его жизнь. Поэтому вместо этого я кладу ноги по обе стороны от него, открывая себя перед ним, как будто подаю себя ему на ужин.