Чтение онлайн

— А вспомнила, кто она такая?

— Тоже нет. Мила и Мила. Завтра мы ее выписываем.

— А мне-то ты зачем про нее рассказываешь? Просто так?

— Не совсем… Видишь ли, загадочная она девка. Никакая инфекция к ней не пристает. Я ей тайком даже СПИД прививала. И хоть бы что! Все реакции отрицательные.

— Действительно интересно… Она красивая?

— Вот, посмотри! — Мария Филипповна протянула фотографию. — Сегодня щелкнула «Полароидом»…

Увидев снимок, Олег присвистнул. Оценивать внешность женщин он умел профессионально.

— Да-а… Если телочка еще и без комплексов…

— Шалава! — горячо воскликнула врачиха. — Совсем оторва! Нимфоманка! Из мужиков нашей больницы только ленивый на Милочке не отметился! Девка словно спринтерскую дистанцию бежит: двое, трое, пятеро одновременно — ей все нипочем! Будто ищет кого-то… Видно, сильно она башкой треснулась…

— Хочешь пристроить ее к делу?

— Суди сам. Жить ей негде. Родных, друзей, близких, себя самое — всех забыла. Темперамент американский, мужики хвастались. Стерильна — еще ребенком перенесла тяжелую операцию, если верить обследованию. Красива…

— Годится, мать! Итак, на какой день ты ее к нам пригласила?

— А почему ты думаешь… — Мария Филипповна даже смутилась. — Ладно, тебя не проведешь! — Она рассмеялась. — На завтра и позвала. Но! Если дело выгорит, двадцать штук мне!

— Двадцать штук гринов?! Озверела, мать?! В пять раз больше, чем обычно! Не стыдно грабить родного сына?!

— Дурень! Товар-то какой! Ты за неделю все вернешь! Не жлобься. Чай, не чужой тете деньги отдашь.

Олег еще раз взглянул на фотографию.

— Какого она роста? — деловито спросил он.

— Среднего. Самое оно девочка, первоклассная.

— Ладно, по рукам, мать! — заключил парень. — Завтра приводи.

В один и тот же день из разных больниц выписывались два человека — молодой мужчина и молодая женщина. Ни он, ни она не помнили своего прошлого, не знали, что совсем еще недавно были близко знакомы и даже женаты. Что безумно любили друг друга. Теперь им, бездомным, безродным, предстояло плыть в одиночку по бурному течению современной страшной жизни.

Вечером мужики опять притащили в мастерскую проституток. Эта процедура повторялась каждую пятницу и безумно раздражала Севера. Обычно он запирался в своей каморке, стараясь выходить пореже. Но от звуков деваться было некуда.

Алкогольно-сексуальное мероприятие всегда проводилось одинаково. Семь-восемь пьяных самцов скидывались и отлавливали двух-трех баб подешевле, но поприличней. Им платили вперед, после чего, подпоив, пускали по кругу. Впрочем, с обоюдного согласия.

Прошел год с тех пор, как Север начал здесь работать. Он обнаружил, что является отличным автомехаником. Правда, это открытие доставляло ему одни неприятности: платить продолжали как ученику, а пахать заставляли без продыха. Уволиться он не мог: здесь имелось хоть какое-то жилье.

За год, прошедший после больницы, Север привык к своей новой фамилии Белов. Первое время отчаянно пытался вспомнить, кем все-таки он был раньше. Но не получалось. Ему казалось, что родился он год назад, очнувшись на больничной койке.

Работяги в гараже были большей частью кавказцами, беженцами. Русских они ненавидели, едва скрывая это. За что ненавидели, Север не понимал: вероятно, за то, что русские не воспрепятствовали силой оружия возникновению национальных войн на Кавказе. Впрочем, в любом случае все равно бы ненавидели, думал Север.

…Вопли из цеха стали совершенно невыносимыми. Похоже, начиналась женская истерика. Север понял — пора вмешаться. Иначе потом не простишь себе…

Он открыл дверь, вышел. Картинка напоминала дурной сюрреалистический сон. Девчонка, вся заблеванная, слабо отбивалась от наседавшего Гасана. Остальные «кавалеры» глумливо скалились.

— Гасан, оставь ее! — крикнул Север. Тот словно не услышал. Белов решительно подошел и грубо отшвырнул его прочь.

— Что случилось? — встряхнул Север проститутку.

— Маринка сбежала… — прорыдала девка. — С деньгами… А я больше не могу…

— Пусть отрабатывает! — встрял Аслам.

— Давай ты мне отработаешь! — Север взбесился. Он резко развернулся к Асламу, сверкая глазами. — Всю ту работу, что я за тебя делаю! Договорились?

— Ты, козел! — чеченец вскочил. — Что хочешь сказать, ты за меня работаешь?!

— А нет?! Из тебя автомеханик, как из меня жопа гомосека!

— Ты ответишь! — взвыл Аслам. — Ты ответишь! Сам станешь жопой гомосека!

Остальные тут же похватали монтировки. Они думали напугать Белова. Но Север только сплюнул в сторону.

— Ну, козлы! Вашу маму ишак драл! Подходите, грязь!

Кавказцы двинулись полукругом. Север шагнул вперед. Страха не было. Убьют — и убьют. Это тоже не жизнь.

…Монтировка, свистя, рассекла воздух. Белов отклонился, длинным ударом достал подбородок нападавшего. Тот рухнул, клацнув переломанной челюстью. Остальные ринулись вперед, но Север кувырнулся через голову, вскочив позади врагов. Схватил монтировку. Двое чеченцев, обернувшиеся первыми, мгновенно оказались без оружия и рухнули с переломанными ногами. Оставшиеся застыли. Север яростно выматерился.

— Козлы! — крикнул Белов. — Козлы, козлы, козлы!!!

Он врезал монтировкой по корпусу ближайшего «мерседеса», просадив машину почти насквозь. Затем начал крушить стекла автомобиля. Не удовлетворившись этим, искорежил весь кузов. Джигиты молчали, пораженные.