Нирвана с привкусом яда
Шрифт:
– Итак, гражданка Раттнер… Или Гончарова?
– Мне все равно.
– Вы опознали тело своего сына, Романа Гончарова. Экспертиза показала, что его убили в ноябре прошлого года, как раз тогда, когда он пропал… Вы, насколько мне помнится, не дождавшись сына, пришли к выводу, что он сбежал из города вместе со своей сожительницей, учащейся марксовского медицинского училища, Викторией Ананьевой. Я правильно излагаю?
– Да. – Она слабо кивнула головой. – Вы позволите мне закурить?
Прежде она не курила, отметил про себя Кондратьев. Значит, за границей научилась. Или просто жизнь заставила? Он знал, что и его жена, которую он просто обожал, потихоньку от него покуривает, а потому не мог осуждать за это других женщин.
– Давайте вспомним с вами события того злосчастного ноября…
– Виктор Иванович, да что там вспоминать? – Гончарова лишь отмахнулась и пожала плечами: – И так все ясно. Роман пошел на мельницу, встретился там с Викой…
– Постойте, ведь на мельнице жила не одна Ананьева, так?
– Да, они, эти блаженные, приютили у себя еще одну особу, небезызвестную в то время Марину Шелестову, девушку, которую изнасиловал Воропаев, приятель моего сына, известный в городе пианист…
– Как вы отреагировали на это?
– Я тогда не поняла Рому. Но, с другой стороны, он сам принял это решение, пожалел ее. Не могла же Вика без спроса привести девушку на мельницу, зачем ей это? Да и вообще, Виктор Иванович, ну какое сейчас значение имеют эти факты? Ведь Роман отправился на мельницу, чтобы дать Вике деньги и объясниться с ней, сказать, что они с Наташей уезжают, а сам, со слов Наташи, так и не смог порвать с Викой, проявил слабость… Наташа, случайно подслушав этот разговор, вспылила и ушла с мельницы, прибежала ко мне, плакала… А потом…
– …а потом ее нашли мертвой на квартире…
– Да, это было ужасно…
– Как вы думаете, кто мог убить Романа?
– Если сначала, – сдержанно и медленно сказала Гончарова, – я думала, что Роман уехал с Викой, а Шелестова – сама по себе… То теперь, когда мы знаем, что моего сына убили, а девушки исчезли – и Вика, и Марина, то можно предположить, что либо они замешаны в убийстве, либо их тоже убили, поскольку они оказались свидетельницами этого убийства… А Романа могли убить лишь по одной причине – ограбление… С ним были деньги, у него всегда при себе были деньги… Возможно, что кто-то пришел на мельницу и убил всех троих, или же убили Романа, а девушки, испугавшись, убежали…
– Значит, ни Вику, ни Марину Шелестову вы не подозреваете в убийстве вашего сына.
– Конечно, нет. Вика любила Романа, она ждала от него ребенка, а что касается Шелестовой, то она должна была испытывать к моему сыну чувство благодарности за то, что он приютил ее на мельнице… Нет, как бы плохо я ни относилась к этим особам, уверена, что они не способны на убийство… К тому же, повторюсь, Роман пошел к ним, чтобы передать им деньги… уж, во всяком случае, Вике это точно… А Шелестова ему кто? Да никто…
– Вас несколько месяцев не было здесь, и вы, может, еще ничего не слышали о Наталье Метлиной…
– Я знаю, что ее зверски убили… Это было еще при мне. – Она глубоко затянулась сигаретой.
– Вы приехали вчера, думаю, еще не успели встретиться ни с вашими соседками, ни с подругами… Словом, вы еще не знаете, кто убил Метлину?
– Конечно, нет…
Кондратьев вспомнил, как здесь же в кабинете в ноябре он беседовал с квартирной хозяйкой Метлиной – Рассказовой и какими словами та характеризовала Гончарову, мол, поседела, постарела… Увидела бы Рассказова ее сейчас – глазам бы своим не поверила. Но она уже не увидит ее. Никогда.
– Ее убила квартирная хозяйка, Раиса Валентиновна Рассказова, точнее, ее родной брат, а Рассказова находилась в это время на кухне и ждала, когда все будет кончено…
Гончарова выронила сигарету, и Кондратьев кинулся ее поднимать.
– Рая? Да вы шутите?!
– Вообще-то мне не до шуток…
– Но за что? За что она могла убить Наташу?
– Роман, видимо, был очень щедр по отношению к своей невесте, дарил ей драгоценности, у Наташи имелись и деньги… И кто, как не квартирная хозяйка, знал об этом…
– Но если Наташу убили из-за денег, то, может, эти же люди убили и моего Рому? – предположила, разволновавшись настолько, что у нее задрожали руки, Гончарова.
– У нас нет доказательств, – уклончиво ответил Кондратьев. – Хотя, может, это и они…
– Знаете, у меня сильно разболелась голова… Слишком уж неожиданное известие… Бедная Наташа… Сначала ее убили морально, а потом и физически… Какая страшная смерть… Не знаю, за что бог так прогневался на моих детей… Ведь Наташа мне была как дочь. Я так быстро привязалась к ней… Значит, не судьба была им быть вместе и поехать в Австрию… А как красиво все начиналось, еще этот неожиданный приезд Эрика… Я была уверена, что у нас все получится…
И тут она всхлипнула, достала платок и закусила его зубами.
– Вы не пытались найти Вику? – спросил следователь.
– Пыталась. Я ездила к родителям девушки по адресу, который дала мне ее однокурсница из медицинского училища, разговаривала с матерью. Та сказала, что не видела дочь, но что Вика звонила ей и сообщила, что с ней все в порядке… Это все. И я поверила ей.
– А Марину искали? Ведь она могла что-то знать…
– Виктор Иванович, вы же прекрасно знаете, что я была и у ее матери, мы же действовали с вами параллельно… Девушки не хотели, чтобы их нашли, даже личные дела выкрали, но адреса-то мы выяснили, и вы, и я…
– А почему вы бросили поиски и уехали?
– Решила, что Рома сбежал от меня. Я оставила ему дома письмо, на тот случай, если он все-таки объявится…
– Вы разозлились на него? Обиделись?
– Да. И то, и другое. Мне было тогда очень плохо, и если бы не Эрик, не представляю, что стало бы со мной… Поэтому я приняла его приглашение и уехала. Мы с ним подумали, что если Роман изменит свое решение, вернется домой и захочет поехать в Австрию, то, прочтя мое письмо, будет знать, как ему действовать, кому звонить… Мы ждали его там… Я постоянно звонила домой… Но он так и не объявился…