Нирвана
Шрифт:
Сам Тантоитан к возникшему противостоянию относился на удивление спокойно и на провокации не поддавался, зато на майора Хайнека ополчились все друзья Парадорского. А больше всего подобным положением дел оказалась взвинчена Клеопатра Ланьо. Бравая капитан несколько раз была всего лишь в одном шаге от того, чтобы сорваться, жутко нахамить куратору, а то и просто его избить. Неизвестно, справилась бы она с ним или нет, всё-таки воин недаром считался одним из лучших в Дивизионе, но уж морду всяко бы расцарапала до неузнаваемости.
Как ни странно, но куратор шипения и колкие слова со стороны подчинённой игнорировал полностью, и в дальнейшем постарался ещё больше воспользоваться своим служебным положением. После этого разведённые по разным аудиториям и тренажёрным залам возлюбленные вообще перестали встречаться в дневное время, а ночами с завидной очередностью отправлялись в наружный дозор или на патрулирование дальнего периметра. В итоге в последние две недели жених со своей невестой умудрился только один раз переспать в их комнате.
Тяготы службы. Жаловаться или роптать - нет смысла.
Но вот сейчас Малыш услышал и догадался о самом страшном для своего друга - об отчислении. А это - дело более чем серьёзное. Если Парадорский каким-то образом не попадёт в Дивизион, оказавшись на дальнем пограничье, это будет не только его беда. Скорей всего и его грядущая свадьба с Клеопатрой расстроится. Следовало что-то немедленно предпринимать. И этим "что-то" могла оказаться элементарная, но единовременная подача сразу нескольких рапортов на имя Серджио Капочи. В любом случае командир Дивизиона будет вынужден принять во внимание мнение по этому вопросу и остальных офицеров данной стажирующейся группы.
Вот с такими задумками и помчался Малыш сразу после обеда как к самому Парадорскому, так и к остальным друзьям. Вначале зашёл в комнату майора, и пока Клеопатра где-то задерживалась, быстро рассказал о подслушанных словах и своих выводах. И был весьма ошарашен, когда Тантоитан в резкой, ультимативной форме потребовал:
– Никаких рапортов! Спасибо тебе за предупреждение, хотя я и так догадывался: куратор постарается меня вытурить с Кафедры. Но в любом случае мои временные снижения физических показателей ни в коей мере не дают права на отчисление. Я специально узнавал во всех правилах и уставных требованиях к прохождению стажировки.
– Да узнавать, это - одно, а вот происки Хайнека - совсем другое, - не успокаивался Малыш.
– В его власти так факты подтасовать…
– Ладно, дружище, - перебил его Танти, выглядывая в приоткрытую дверь в коридор и заметив приближающуюся капитана Ланьо.
– Ни за что не переживай, о рапортах пока никому ни слова, ну и при Клеопатре держи язык за зубами.
– И уже выпроваживая товарища в коридор, совсем иным тоном добавил: - Да нет, играть в карты меня совсем не тянет. Может как-нибудь в следующий раз.
А оставшись с любимой наедине, закрыл дверь на внутреннюю защёлку, подхватил свою невесту на руки и в несколько шагов донёс до кровати. Заваливая прямо поверх одеял, уже шептал со всей страстью и настойчивостью:
– О! Моя прекрасная принцесса! Как я по тебе соскучился! Прямо не верится, что нас не развели сегодня перипетии тяжкой службы…
Ответив вполне жарким и пылким поцелуем, Клеопатра, тем не менее, смогла чуток вырваться из любовного захвата и проговорить:
– Я по тебе тоже соскучилась, но именно поэтому и хочу немедленно переговорить. Ну, пожалуйста!… Перестань меня насиловать!
– У-у-у, раньше тебе это нравилось…
– Мы с тобой уже неделю толком поговорить не можем, а у тебя только одно на уме… Танти! Я сейчас рассержусь!
– И что будет?
– Вообще с тобой разговаривать перестану…
– Так я этого и добиваюсь! Во время секса только и надо, что целоваться, ну и…
– Без "ну и"! Ты не понимаешь, что происходит? Этот Хайнек только и делает с самого утра, что ходит за полковником Капочи и очерняет все твои заслуги. Вдруг у него на уме тебя погнать с Кафедры?
– Дорогая, ты явно преувеличиваешь. Тем более что выгонять меня не за что: дисциплину я не нарушаю, теоретические знания усваиваю на отлично…
– Ты мне лапшу на уши не вешай. Твоя физподготовка на уровне самой слабой стажёрки…
– Ну так…, чего не случается… Травмы там, падение пика формы… Как у любого спортсмена…
– Мы с тобой не спортсмены! И если Хайнек пожелает, то имеет все права для твоего перевода.
– Да не переживай ты так. Вначале посмотрим…
– Чего смотреть!
– уже не на шутку разозлилась Клеопатра.
– Надо нам всем немедленно писать рапорты на имя командира Дивизиона и требовать о немедленной замене куратора.
– Экие вы все шустрые!
– не удержался Парадорский от восклицания.
– А забыли, что не отвечающие истине рапорты могут отразиться и на вашем послужном списке?
– Почему это не "отвечающие"? И кто это "вы все"?
– сразу зацепилась за его слова ушлая капитан Ланьо. Причём додумывать ей долго не пришлось: - Малыш тоже хотел рапорт подать? Ведь я ни за что не поверю, что в такой напряжённый час, во время приезда Серджио Капочи, этот длинный игровой шланг вздумал тебя пригласить на карточные посиделки.
– Как тебе не стыдно так говорить за глаза о нашем приятеле?
– стал возмущаться он.
– Он ведь за нас горой…
– Знаю что горой, поэтому всё ему прощаю. А шлангом я его и в глаза называю, потому что этот доморощенный философ-аристократ на тебя негативно влияет.
– А вот тут ты совсем не права. Потому что Малыш…
Какие положительные стороны и черты капитана Агнера Ллойда, должны были раскрыться в следующих фразах, Клеопатре узнать было не суждено. Громкоговоритель их комнаты щёлкнул, после чего раздался голос дежурного по Кафедре: