Чтение онлайн

К сожалению, в эту идиллическую картину бытия вмешивается индивидуальная изменчивость мозга. Она настолько велика, что приводит как к качественным, так и к количественным различиям. Это означает, что некоторые подполя коры большого мозга у одного человека могут быть хорошо выражены и могут содержать десятки миллионов нейронов, а у другого — отсутствовать полностью. Даже при наличии сравниваемых у разных людей структур мозга количественные показатели могут различаться на порядки (Савельев, 2012). Эта колоссальная индивидуальная изменчивость мозга делает нас непохожими и разрушает идиллию возрастных конфликтов мотиваций.

Для 5% населения конфликт инстинктивно-гормональных и социальных форм поведения намного

масштабнее и сложнее. Все описанные выше противоречия усиливаются при наличии ассоциативного или рассудочного мышления. При этом обозначенный процент мученических мозгов относится в основном к мужчинам. Женщин из этой, почти умозрительной, статистики исключать полностью нельзя, так как их мозг бесконечно изменчив. Вместе с тем речь идёт о долях процента, которые можно учитывать, но не рассматривать отдельно.

Иначе говоря, продолжительная и отчасти патологическая двойственность сознания свойственна далеко не всем мужчинам. Она возникает в том случае, если мужчина обладает большими ассоциативными областями мозга и не использует их по естественно-биологическому назначению. Как понятно из вышесказанного, под этим предназначением следует понимать активную, ответственную и продолжительную заботу о потомстве, семье и следование социальным культовым и общественным инстинктам. Эти процессы способны полностью поглотить все ресурсы ассоциативных центров мозга, что можно считать их идеальным использованием по основному биологическому назначению. В этой типичной ситуации раздвоения сознания обычно не возникает, так как всем мозгом решаются привычные биологические задачи.

Если обладатель огромных ассоциативных центров оказывается не очень обременён заботами о потомстве, общественными или духовными заботами, то может сложиться довольно оригинальная, но плодотворная ситуация. Ассоциативные центры такого экзотического мужчины будут использоваться не по назначению, усиливая полиморфизм любых решений и укорачивая своим обладателям жизнь. На такой структурной основе головного мозга складывается необычная конфликтная ситуация мотиваций. Она возникает между всеми социальными и врождёнными формами поведения, с одной стороны, и рассудочной деятельностью уникальной особи — с другой.

Человек с подобной организацией мозга обычно проявляет пониженную социальную ответственность.

Это не мешает ему становиться как источником социального раздражения, так и создателем того нового, чего ещё не было в природе и обществе. Сущность происходящего в таком мозге довольно проста, но может никогда не реализоваться в поступках. Оригинальному мыслителю часто намного легче и безопаснее имитировать гениальность или обманывать обывателей, чем что-либо создавать.

Допустим, что мощный ассоциативный мозг действительно достался деятельному человеку, пытающемуся реализовать его в конкретной сфере. В этом случае его рассудочная и творческая активность неизбежно столкнётся с инстинктивно-гормональными процессами, которые являются базовыми в поведении приматов. Любое сомнение в их ценности приведёт к затяжному конфликту с окружающими. При этом гарантированы скрытые внутренние противоречия, которые усиливаются и гипертрофируются чрезвычайно творческим мозгом. Мельчайшие события у таких людей превращаются в мировые проблемы, приводящие к личным трагедиям.

Следом за этим конфликтом созревают противоречия с примитивным набором социальных инстинктов, которые непрерывно навязываются нашему оригиналу с раннего детства. Большой ассоциативный мозг, не обременённый навязчивыми инстинктами, легко находит дикие противоречия в правилах, традициях, культах и условностях окружающего мира. Это неизбежно, так как социальные инстинкты выработаны для их интуитивного соблюдения обладателями более тривиального мозга. Итог подобных конфликтов обычно смертелен, но, случайно уцелев, такой мозг может стать основой для развития науки, искусства и технического прогресса. Именно по этой причине вероятность появления неординарных личностей очень мала, а реализация их способностей в нашем сообществе становится невозможной.

Таким образом, для наиболее эффективного достижения различных биологических целей мужчины и женщины эволюционировали взаимозависимо, но далеко

не одинаково. Любой организм на этой планете всегда готов к выгодному для себя взаимодействию, обмену, симбиозу и паразитизму. Битва за энергию, в самом широком смысле слова, совершенно аморальна, бескомпромиссна и эгоистична. Никаких критериев общечеловеческих ценностей и гуманистических оценок поведения ,в скрытом сражении за ресурсы самовоспроизводящиеся существа не используют. Убедить собственный организм в том, что слова лучше еды, как по социальным, так и по биологическим причинам крайне затруднительно. Однако эти простые критерии выживания и размножения обычно скрываются за ширмой различных законов и правил.

Единственным исключением является открытая дифференциация отношения архаичных сообществ и современных государств к мужчинам и женщинам. По самым очевидным эволюционно-биологическим принципам во всех сообществах гоминид наибольшим преимуществом пользуются женщины и дети. В их узаконенной исключительности кроется основа воспроизводства человечества. Перенос собственного генома в следующее поколение и его многократное копирование являются биологическим смыслом любых существ. С этим естественным законом никто не спорит, но парадокс состоит в том, что он един как для плоского паразитического червя, так и для просвещённого человечества.

В общих репродуктивных законах нет ничего от человеческого разума и благовоспитанного гуманизма. Поддерживая многочисленные законы, как улучшающие условия размножения, так и запрещающие прерывание беременности, наши современники заботятся о переносе именно своего генома в следующее поколение. В связи с этим широкая забота о женщинах и потомстве находит живой отклик в сердцах самых разных людей. На самом деле в любых репродуктивно-ориентированных законах просто констатируется ценность сохранения механизмов воспроизведения генома и материально стимулируется процесс копирования новых особей.

Именно видовая биологическая ценность переноса генома в следующее поколение стала причиной относительно независимого становления мозга мужчин и женщин. Начиная с австралопитеков, эволюция мозга носила выраженный половой характер, который не мог не привести к появлению описанных выше структурных отличий, детерминирующих наше поведение.

Совершенно ясно, что все индивидуальные особенности становления человека неотделимы от сообщества, в котором он обитает. Само воспроизводство человеческого генома не делает его обладателей разумными людьми. Они иногда становятся разумными, если повезёт с мозгом и обществом, в котором они появились на свет. По этой причине нам придётся кратко остановиться на развитии человеческих сообществ как инструменте эволюции нашего мозга.