Чтение онлайн

...Прошло по крайней мере полчаса, пока я сообразил, что нахожусь в ловушке. Я обошел весь провал и нигде не нашел удобного лаза наверх. Всюду были крутые склоны, либо каменистые и скользкие, либо мягкие, осыпавшиеся, едва я пытался по ним взобраться.

По наклонному стволу березы, как по своего рода лестнице, я добрался примерно до середины высоты провала, но дальше стена шла отвесно, даже с некоторым наклоном в сторону пропасти. Верхняя ее часть нависала здесь карнизом.

Что было делать? Я пробовал кричать, но всякий, кто бывал в тайге, знает, как глушат деревья, а еще того больше западины, всякие звуки. Мои спутники могли ходить туг поблизости целую неделю и не наткнуться на меня. Я имел неосторожность не оставлять зарубок, понадеявшись на свою способность найти дорогу в лагерь.

Еще раз оглядел я все, что находилось на дне провала, на этот раз с целью найти подходящий материал, из которого можно было бы соорудить подобие лестницы. Конечно, если бы я был великаном, я мог бы поставить один ствол на другой и таким способом выбраться наружу. Но в моем распоряжении не было необходимой исполинской силы.

Одно могучее дерево было сплошь оплетено лианами, из них на худой конец можно было бы нарезать веревки, но мне никогда в жизни не закинуть такую веревку наверх и тем более закрепить ее там за что-нибудь.

Не буду описывать всех своих мучений и переживаний.

Прошли сутки моего заточения. Начались вторые. Утомленный бесполезными попытками вылезть (я снова обошел впадину, ища подходящее место, вдруг мной пропущенное), измученный голодом и жаждой, я лежал на спине и в полузабытье глядел в бездонное синее небо.

Вдруг мне послышался голос... С трудом повернув голову, я увидел на краю пропасти маленькую фигурку, в которой узнал Босняцкого. Он размахивал руками.

Дальнейшее представилось мне видением, которое может причудиться только в полубреду. Энтомолог полез на дерево, стоявшее на самом краю и протянувшее могучие ветви над пропастью. Затем, как матрос по рее, он стал пробираться по одной из ветвей. Его фигурка в кремовом костюме мелькнула среди зелени. Скоро он очутился почти на краю ветви. Он повозился там некоторое время, а затем повис на ней, держась только руками.

Я невольно зажмурил глаза, чтобы не видеть, как разожмутся его слабые руки и он полетит в пропасть. Когда я снова открыл их, я увидел, что он действительно отпустил ветвь и спускается вниз... по воздуху. Только я проделал этот спуск очень быстро, а энтомолог, перебирая руками ступени невидимой лестницы, медленно, даже с остановками, карабкался с неба на землю.

Вот он висит уже на половине расстояния между деревом и мною, он спускается ко мне, воздух каким-то чудом держит его. Или мне все это только померещилось? На какой-то миг маленький энтомолог, шевелящийся надо мной, представился мне паучком, спускающимся с ветки на паутине; только я, сколько ни силился, не мог разглядеть паутинки. Я увидел ее, когда Босняцкий очутился совсем рядом. В руках он держал какой-то сук, а на нем была намотана, как мне показалось, рыболовная леса. Плетеная, зеленоватая, такой толщины, что применяется для ловли щук, туго натянутая, привязанная верхним концом к ветви дерева, она была совершенно не заметна на фоне листвы.

Сделав несколько смешных движений ногами, Бос-няцкий коснулся ими наконец, земли рядом со мной. Он перевел дух (лазить по воздуху даже с помощью лесы утомительно) и бросился ко мне. Теплый металл фляжки тронул мои губы, и обжигающий глоток заставил меня приподняться. Я теперь ожидал от Босняцкого любого чуда, и поэтому напиток, которым он меня угостил, подействовал на меня, как элексир (впоследствии оказалось, что это был обыкновенный чай из термоса). Полплитки шоколада и несколько новых глотков чая окончательно привели меня в себя.

– Вот хорошо, что я вас нашел!
– с довольным видом объявил Анатолий Сергеевич.
– И как вас угораздило здесь очутиться? Я-то, ладно, по канату спустился. А вы?

– Хорош канат, - не мог я не улыбнуться.
– Это что - от спиннинга?

– Ну, нет, - возразил энтомолог.
– Спиннинговую леску я в другом кармане ношу. Вот, если хотите, могу показать.

Он вынул из кармана маленький плоский пакетик белой бумаги, почти такой же, в какой в аптеке всыпают порошок, и развернул. Свернутая колечками на бумаге лежала полупрозрачная тончайшая паутина, казавшаяся почти неосязаемой.

– Это и есть волокно, о котором я говорил, - с некоторой торжественностью произнес энтомолог.
– Нить Ариадны. Так назвал его изобретатель. Он, видите ли, долго не мог выбраться из тупика или лабиринта, в который зашел со своими исследованиями. И когда после долгих поисков необходимая формула была наконец найдена, он эту формулу и само волокно окрестил нитью Ариадны.
– Не знаю, - добавил Анатолий Сергеевич, - как выглядел моток, который Ариадна вручила Тесею, но здесь, - он указал на паутинку на бумажке, - двести метров.

– Удивительно!
– воскликнул я.
– Чудо вполне мифологическое.

– Химическое, - поправил меня энтомолог.
– Это искусственное органическое вещество с весьма сложной молекулой.

– А то, что я принял за лесу...

– Самый настоящий канат. Сплетенный из полусотни таких нитей. Выдерживает более четверти тонны. Смело можете ему довериться. Я захватил на всякий случай: в экспедиции всегда может пригодиться.

– А если сплести потолще?
– поинтересовался я.

– Будет еще крепче. Линь для охоты на китов, знаете, который к гарпуну привязывают, сплетенный из нити Ариадны, тоньше карандашика от записной книжки. По сравнению с ним даже капроновой линь кажется неуклюжим.

...Мы поднялись по этому "канату". Чтобы он не резал руки, мы наделали из сучьев ступенек-перекладин. Признаюсь, было немного страшно висеть на тонкой натянутой ниточке. Ощущение, конечно, больше психологическое, но все же чувствовал я себя неважно.

Нижний конец "каната" мы захлестнули за железную березу и впоследствии, уже втроем, вытащили ее с помощью блока, оказавшегося у запасливого энтомолога.

Моя находка имела для меня большое значение.

Железная береза редкое у нас дерево. Вместе с тем оно очень ценно. Его древесина вполне может заменить бакаут, из которого делают подшипники для пароходных винтов. Подшипники эти находятся в воде, и смазкой для них служит вода. Я нашел еще несколько железных берез в том же районе, недалеко от провала.

После я представил проект разведения этого дерева в наших дальневосточных лесах, и мое предложение было принято.

Но, одобряя мою идею, мне сказали:

– Пусть они растут, наши березы, и чем их будет больше, тем лучше. Такой строительный материал всегда пригодится. Но ждать, пока они вырастут, мы не можем, так что пока будем пользоваться вот этой штукой.

Мне показали подшипники из очень плотной и тяжелой древесины, с такой густотой волокон, которой я еще никогда не встречал ни у одного дерева.
– Не уступит вашей железной.