Нить Ариадны
Шрифт:
– Давай как-нибудь поужинаем вместе, – предложила она, вместо того чтобы порвать со мной навсегда.
– Хорошо. Завтра тебя устроит?
– Конечно! Если бы ты знала, как я по тебе соскучилась!
– Как твои дела на личном фронте?
Я не случайно об этом спросила. В отличие от меня Белка очень неразборчива в связях. Поскольку в своих мечтах я родилась в девятнадцатом веке, меня иногда тянет на пафос. Неразборчива в связях. Как звучит, а? Не то что «прыгает в койку к любому, кто позовет». Хотя фактически так оно и есть.
С мужиками Белке никогда не везло. Это особенность развратных женщин: они вроде бы и востребованы, но количество любовников никогда не переходит в качество. Это все равно что миллион разменять по рублю. Женщина с миллионом, то есть с одной огромной любовью, любовью на всю жизнь – королева. А женщина с тем же миллионом, но по рублю, дешевка.
Белка как раз дешевка. Она и смотрится как дешевка. На ее месте я бы не красила волосы в рыжий цвет и сменила помаду. В тот последний раз, когда мы с ней обедали вместе (как всегда, за мой счет), она опять собиралась замуж. Сколько у нее было мужей, я точно не помню. Сначала она меняла фамилию, потом остановилась на той, что принадлежала ее третьему официальному мужу. Почему-то она ей понравилась, эта фамилия, хотя лично я нахожу ее странной. Эрве. Нет, это не аббревиатура, это фамилия Белки. Алена Эрве. Нелепость в квадрате. Русская женщина с украинским именем и эстонской фамилией. Потому я и зову ее Белкой.
– Ты вышла тогда замуж? – спросила я, надеясь услышать, что она сменила-таки свою ужасную фамилию на что-то более приятное слуху.
– Да, – без особого энтузиазма ответила Белка. – Но мы уже не живем вместе.
– Лихо! Ты же говорила, что он богатый?
Все мужчины при знакомстве представлялись Белке либо банкирами, либо адвокатами, а потом оказывались водопроводчиками. Я не совсем понимаю, как можно принять водопроводчика за адвоката, но она и не на такое способна. Во время того обеда она взахлеб рассказывала мне, какой шикарный у ее будущего мужа ресторан и с каким вкусом подобран интерьер в его загородном доме. Далеко не первый раз мужчина приводил Белку в ресторан (магазин) и говорил, что это шикарное заведение принадлежит ему. Официант или бармен (продавец) за соответствующую мзду охотно подтверждал его слова, и воодушевленная Белка наступала на грабли, ручка которых со свистом била ей в лоб, и так уже синий от шишек: бежала с ним в загс, чтобы через месяц развестись. Очередной муж обирал ее до нитки и отчаливал. Я сама оплатила ей парочку разводов и разъездов, но потом мне надоело. Когда после многомесячного молчания Белка позвонила, я невольно напряглась. Хоть бы на этот раз ей повезло!
– Видишь ли… – замялась Белка. – Он разорился.
– Понятно.
Забыла сказать: детей у нее нет. Белка просто не успела их завести, так стремительно менялись ее мужья, официальные и гражданские. Сейчас ей тридцать четыре, как и мне. Или уже тридцать пять? Кажется, я что-то пропустила. Конечно! Ее день рождения!
– Ах, да! Белка, я тебя поздравляю!
– С чем? – слегка испугалась она. – Мы просто расписались, банкета не было. И к тому же уже расстались.
– Я тебя поздравляю с твоим тридцатипятилетием, – торжественно сказала я.
– Ах, это… Вспомнила наконец, – с обидой заметила Белка. – А ведь я ждала твоего звонка.
«Ты ждала подарка». Пришлось утешить бывшую подругу.
– Завтра мы его отметим, плачу, разумеется, я.
– Опять ты о деньгах, – с досадой сказала Белка.
– Во сколько мы встретимся?
– Смотря где.
– У тебя сейчас много работы?
– Сейчас как раз не очень. – Голос у нее был грустный. – Для журналистов наступили трудные времена. И для киносценаристов тоже. Я свободна, как ветер.
Мне стало страшно. Белка вырабатывала бешеную энергию, крутясь в своем колесе, и если не использовать ее, эту энергию, в мирных целях, кому-то придется плохо. Я как способ добывания денег очень даже перспективна. Мне захотелось все отменить, но я не привыкла брать свои слова обратно. Я ее уже пригласила.
– Завтра в семь. Помнишь утку по-пекински?
– Конечно! – Даже по телефону я слышала, как она плотоядно облизнула губы. Белкины ребра от вожделения заходили ходуном. Я невольно задрожала. – О, Боже! Утка по-пекински! Арина – ты святая!
– До встречи.
– Чмоки-чмоки!
– И я тебя… целую. – Я с ужасом представила огненный рот, приближающийся к моей щеке. Но в трубке, слава Богу, раздались частые гудки. На этот раз меня не съели.
Утка по-пекински… Гм-м-м… Зачастили вы, Арина Витальевна. Но я же не могу пригласить Белку домой, где ее ненавидит Заяц Петь? А он ее ненавидит, забыла сказать. В моем зоопарке только скандала не хватает! Нет уж, зверьки, сидите каждый в своей клетке.
Я подумала, что трех часов нам с Белкой для общения вполне хватит. В одиннадцать золотая карета с номером «Арина Петухова» на задней рессоре уже будет дома, и мне не влетит от доброй феи за нецелевое использование средств. Хоть все средства мои, Петь круглосуточно держит руку на пульсе. Мои расходы под контролем.
Я долго думала, рассказать Петю или нет о Белкином звонке? Если бы он спросил, я бы ответила. Но он был так занят своими мыслями, что молча съел наспех приготовленный мною ужин и уселся за компьютер. Я смотрела на его спину и не знала, с чего начать.
– Эй, Петь!
– Ага…
– Что нового?
– М-м-м…
– Там что-то интересное?
– Как всегда…
Как всегда, ты приклеиваешься к монитору намертво. Я сегодня не получила даже дежурный поцелуй «муж вернулся с работы».
– Петь, объясни мне.
– Что? – не оборачиваясь.
– У тебя на работе есть компьютер.
– …
– И Интернет.
– …
– Почему же ты, придя домой, опять садишься за комп? Неужели тебе не хочется разнообразия? И ты ведь все это уже читал! В мире нет столько новостей, сколько существует несчастных женщин, видящих только спины своих мужей…
– Прости, что ты сказала? – опять не оборачиваясь.
– Завтра я приду поздно. В одиннадцать.
– Хорошо.
– У меня встреча.
– …
– Тебе не интересно, с кем?
– Да, хорошо.
Я поняла, что это безнадежно. В виртуальную дискуссию о правах человека вообще бессмысленно вклиниваться, чтобы отстоять свое частное право жены видеть лицо мужа, а не его спину. Там интереснее. Там он горд и независим, а главное, анонимен. Он неистовствует и мечет. Все думают, что он великан, даже если он карлик. Я сдалась.
В конце концов, у меня есть ноутбук. Но я не люблю Инет, хотя прекрасно умею им пользоваться. Мне трудно объяснить почему. Почему я, домохозяйка, не веду блога? Почему не тусуюсь на бесчисленных сайтах для подобных мне, не обсуждаю рецепты домашних консервов и способы похудеть быстро или медленно? Почему, придя домой, бросаюсь к плите, а не компьютеру? Почему я не родилась в девятнадцатом веке и не умерла на пороге двадцатого? Почему, почему, почему…