Чтение онлайн

Опасаясь ареста, Хохваген избегал встреч со мной, но вызывал к тайникам, которые менял еженедельно.

Кроме того, в планы этого бывшего абверовца не входило, чтобы с ним был связан всего-навсего один курьер. Поэтому он с дьявольской расчетливостью прибегал к вызовам почти в одно и то же время в два, а то и в три пункта, расположенных в противоположных предместьях города: в районе Деблинга и в районе Мейдлинга, в районе Хитцинга и в районе Зиверинга.

В планах же Федчука никак не предусматривалось вводить новых людей в эту историю, тем более раскрывать свой немногочисленный аппарат. Поэтому оставался только один выход: обучить меня искусству при любых условиях одновременно появляться и «здесь», и «там». И надо сказать, я изо всех сил старался справиться с этой трудной для меня ролью.

Теперь все двадцать три района Вены на плане города были для меня не загадочными ребусами, а реально существующими. Я начинал чувствовать и понимать живое дыхание каждой улицы, площади, парка и даже отдельных зданий. Фешенебельные же улицы центра — Ринг, Грабен, Картнерштрассе и другие — я знал теперь так, будто вырос и провел на них свою юность.

Федчук все время меня похваливал, напоминая, что делаю я очень важное дело. За все время «игры» с Хохвагеном я передал Федчуку более двадцати пакетов. Некоторые из них он раскрывал при мне и частично знакомил с их содержанием. В одном из сообщений Хохваген предлагал план похищения какого-то сейфа с документами английской разведки с четвертого этажа многоэтажного дома, описывал результаты своих наблюдений за лицами, причастными к его охране.

В другом пакете он переслал пачку фотографий, утверждая, что на них изображены американские разведчики и их агенты. Однажды он сообщил даже об устроенной ему встрече с руководителем американской разведки Алленом Даллесом, который якобы рассматривал вопрос о его передвижении по службе.

Но вот я заметил, что Федчук перестал знакомиться с содержанием сообщений Хохвагена и откладывал их не читая. Но и тогда, несмотря на заметную апатию к этим бумагам, он подчеркивал, что доставляемые мною пакеты имеют большую ценность и что я должен продолжать создавать у Хохвагена полную уверенность в том, что мы очень ценим его работу.

«Теперь обнажилась и связь Хохвагена с западными разведками, — подумал я, — которую я собирался выявить в процессе его допросов. Беда только в том, что стал он неуловимым». Но вот подошло время, когда активность Хохвагена стала заметно падать.

Тут-то и прозвенел в моей квартире телефонный звонок: соседний комендант, любитель рыбной ловли, хотя и говорил задорным, полушутливым тоном, но у меня с первых же его слов подкосились ноги:

— Пришла такая форель, — кричал он, — что, если сейчас же не приедешь, опоздаешь к ухе.

— Что ж, — сказал я, сдерживая волнение, — время сейчас самое подходящее. Только ведь рыба сама не поплывет в рот, надо к ней кое-что припасти.

— Об этом я уже позаботился. К ухе будет наша «Столичная». Все бросай, жду.

Быстро разыскав Ибрагима, я попросил его приготовиться к поездке, а сам начал связываться с Федчуком.

Как много я отдал бы сейчас за то, чтобы услышать в трубке его спокойный негромкий голос. Но я ждал, ждал, а трубка молчала. Позвонил на квартиру — тоже молчание. Я звонил снова — то на работу, то на квартиру, но телефон не подавал никаких признаков жизни.

Так и не дозвонившись, я решил действовать на свой страх и риск.

Ибрагим сообщил о готовности группы. Я быстро собрался, и вот автомашина задрожала, качнулась и с шумом вылетела за ворота.

Дорога петляла между двумя рядами высоких деревьев. Между сплетенными вверху густыми, почти черными ветвями мелькали пятна синего неба.

Наконец мы добрались до конечной цели маршрута и въехали во двор соседней комендатуры. Комендант стоял на маленьком крылечке дежурного помещения.

— Торопитесь, — шепнул он мне, — Хохваген на месте, но, судя по некоторым признакам, готовится в путь.

Сердце мое вновь дрогнуло. Я снова попытался связаться с Федчуком, но безуспешно: его телефон по-прежнему молчал.

Посоветовавшись, мы сели в машину с твердым решением ехать в маленькое село у речки, прямо к дому Хохвагена.

Остановив машину в кустарнике, скрытно подкрались, к входу в дом и, выставив у дверей часового, вместе с Ибрагимом быстро, без стука вошли в квартиру. Жена гладила белье. Хохваген складывал его в чемодан, насвистывая веселую мелодию.

— Руки вверх! — спокойно сказал я. — Дом окружен, и сопротивление бессмысленно. Следуйте за комендантом.

Лишь один миг на лице Хохвагена можно было заметить выражение испуга, но это не отразилось ни в его словах, ни в жестах.

Он схватился обеими руками за голову и драматическим, явно наигранным голосом произнес:

— Что вы наделали… Через полчаса жена была бы у вас, а теперь сорвали операцию, за которую Федчук ожидает повышение в чине…

— Хватит выдумывать, — сказал я, — там разберемся.

И не очень вежливо подтолкнул его к выходу.

Садясь в машину, я заметил, как от сарая к соседнему дому метнулась тень старика — нашего невидимого помощника — и с чувством глубокой благодарности посмотрел ему вслед. Я никогда больше не встречал этого доброго старика, но с того момента понял, что честные люди есть везде. Хохваген сидел спокойно, с гордым, надменным видом. Взглянув на него, я вспомнил:

«Вы сорвали операцию, за которую Федчук ожидает повышение в чине…».

Откуда он знает фамилию?

В комендатуре соседа, куда я заехал обдумать происходящее, он нагло затарабанил:

— Сегодня в полночь в гостинице села К. венский шеф Си-Ай-Си встречается со своим руководящим и агентом по вашей зоне. Мне было приказано подготовить это свидание. Я сообщил о нем вам в Вене и собирался сообщить отсюда, через жену. Но вы погубили все! Разве вы не понимаете, как это важно? Если я через полчаса не буду в гостинице, все непоправимо рухнет и ответственность перед советской стороной ляжет на вас… Что вы наделали?..

— Минутку, — сказал я, — пройдите за мной, — и вывел его в другое помещение, где оставил под охраной нашего автоматчика.