Чтение онлайн

— Честью?! — вскинулся Невельской. — Была попрана честь Российской Империи?!

— Не только попрана, но Империя распалась, — вздохнул Александр. — Честно говоря, я не знаю, как помочь избежать распада, но кое-что мне хотелось бы попытаться для этого сделать.

— Вы так это уверенно говорите, как будто вы и правда знаете будущее, — недовольным тоном произнёс Невельской.

— Я дам вам возможность ознакомиться с грядущими событиями. Но это пока не главное. Главное, что вам теперь нужно понять, что в этом регионе есть хозяин: и на Сахалине, и в Уссурийском крае. Понимаю, что вам хотелось эти территории присоединить к Российской империи, и это, я соглашусь с вами, обязательно принесёт России пользу, но не сейчас. Сейчас Россию ждёт Крымская война. В которой, между прочим, Россия проиграет. России даже будет запрещено иметь в Чёрном море флот. Это ли не позор? Чёрное море объявят нейтральным, а проливы Босфор и Дарданеллы объявят закрытыми для Российской империи.

— Бред! — горделиво вскинув голову, и скривившись, словно увидев каракатицу, произнёс Невельской. — Такого не может быть никогда! А война с османами назревала давно. Надо освобождать христианские народы, лишённые политической свободы под гнётом турок.

— Кхе-кхе, — откашлялся Александр. — Война в пятьдесят третьем году возгорится не из-за политической свободы единоплеменников ваших, а из-за требований преобладания самой России в пределах Турции. Ваше покровительство гораздо более, чем их свобода, — вот, что имелось в виду! Ваш Государь считал себя вправе подчинить себе султана, как монарха Монарху, — а потом уже, по своему усмотрению (по усмотрению России, как великой Православной Державы), сделать для единоверцев то, что заблагорассудится нам, а не то, что они пожелают для себя сами. Вот разница — весьма, кажется, важная. Но не суть… Важно то, что Государь не учёл, что его действия на Дунае станут поводом к обвинению в агрессии и открытию против него военных действий странами Европы.

Александр «щёлкнул» кнопкой пульта. На экране появилась карта черноморского театра военных действий. Развязав войну с Турцией, когда на Кавказе шла война с семнадцатого года, ваш император поступил недальновидно. В результате, — Россия потеряет флот в Чёрном море, и часть Курильских островов на Тихом океане.

Александр посмотрел на Невельского.

— Потерял бы, но мы уже вмешались в игру, навязанную России Англией. Поэтому я и говорю, что экспансия на восток преждевременна. Россия должна саккумулировать силы на Черном море и Балтике.

— А Балтика тут причём?

— Англия атакует и балтийский флот. Вообще, она будет принимать в конфликте очень активное участие и военно-технической помощью и войсками. В том числе будут участвовать и её сателлиты: Индия — напавшая на Бухару, Австралия — напавшая на Архангельск и Мурманск. Такие дела, уважаемый Геннадий Иванович…

Тут Александр немного запутался, приплетя к Крымской войне историю гражданской войны, но когда понял это, мысленно махнул рукой.

— Гарсон! — чуть крикнул он.

Вошёл матрос и снова наполнил рюмки. Собеседники выпили. Матрос снова наполнил рюмки и только тогда ушёл.

— Школа! — одобрительно кивнул головой Невельской, и тут же нахмурился. — Что-то я не пойму вас. Вы с какой целью захватили Уссурийский край и острова?

— С целью удержать их от захвата англами и франками и устройства на них своих баз. Корабли прожорливы во всех отношениях. Да и морякам требуется почувствовать под собой землю, а не качающуюся палубу и, хотя бы на короткое время, отвлечься от службы. И уберечь Русскую империю от пожирания самой себя.

— Вы имеете ввиду распад, о котором вы сказали? Распад Российской Империи?

— Именно. И до него осталось всего шестьдесят шесть лет. Тысяча девятьсот семнадцатый год станет годом свержения царского режима и началом гражданской войны. Когда те же англы, франки и американцы с японцами, попытаются захватить русские земли.

— Захватят? — возбуждённо спросил Невельской.

Но тут в каюту ворвалась ещё больше возбуждённая Невельская и что-то затараторила про переселенцев, которых даже, по её словам, успели хорошо и вкусно покормить.

— Чаю! И шанешек! — приказал Правитель Уссурийского края и прилегающих окрестностей.

— А-а-а… Вот вы какой, значит, тут чай пьёте! — улыбаясь, сказала Екатерина Ивановна и вздохнула. — А можно и мне рюмочку? Ма-а-а-ленькую…

Она посмотрела на мужа такими просящими глазами, что тот махнул рукой.

— Александр Виктороувич, уважьте рюмочку. И я сам налью. Чтобы матрос не видел.

Санька, улыбнувшись, достал из бара малюсенькую, граммов на двадцать, рбмошку, а Геннадий Иванович, одобрительно хмыкнув, плеснул в неё из хрустального графина. Потом поставил Графин и, взяв рюмку, сказал:

— За историческую встречу! И… Спасибо вам за наше спасение.

— Спасибо-спасибо! — пропела Невельская. — Я так рада! Так рада! Представляешь, Гена, они подняли рояль с палубы какой-то волшебной суставчатой рукой. Она у них на палубе стоит, где палатки. И рояль совсем не расстроился. Я даже сыграла на нём. Дети танцевали, мамаши смеялись и плакали. Как хорошо, что вы нас спасли! Это был такой ужас!

Вошедший следом за Невельской матрос не уходил.

— Докладывай, — приказал ему Александр, подгадав паузу в женских восклицаниях.

— Приказали сообщить, Ваше величество, что спасённое судно разваливается по шпангоутам. Производится спасение имущества.

— Доклад принял.

— Разрешите идти?

— Иди, — разрешил «Величество» и повернулся к Невельскому. — Вот так вот, Геннадий Иванович. Остались вы без корабля.

Невельской скривился и махнул рукой.

— Дрянь посудина была. Постоянно текла. Но что же теперь делать? Где-то «Охотск» потерялся. А нам в экспедицию.

Он со «значением» на лице посмотрел на хозяина каюты.

— Ой, как у вас тут всё необычно! Откуда этот свет, что льётся с потолка? Что там за лампы такие? На керосиновые не похожи. Газ?

— Какая у вас, э-э-э, продвинутая супруга, Геннадий Иванович, — улыбнувшись, произнёс Александр. — Про лампы газовые знает.

— Это электричество, да? — буркнул Невельской?

— Электричество, — кивнул головой Санька.

— У нас только экспериментируют.

— А вы разве не наш? — спросила Невельская.

— Да… Как, кстати, называется ваше, э-э-э, государство, — усмехнулся Невельской.