Чтение онлайн

– Как? – удивился историк.

– А вот так, – сказал омоновец, – доказательств не хватило.

Всю обратную дорогу шло обсуждение, почему же для всех доказательств хватило, даже Крамору впаяли пять суток, а ему не хватило…

– Что-то тут не так, – сказал историк.

– Уж не стукач ли он? – озадачился вопросом Алесь. И трое стали обсуждать ситуацию. Особенно горячился Алесь, который мгновенно связал ранее не замеченные детали поведения Нечипоренко в одно целое.

Крамор в обсуждении не участвовал. Оно казалось ему детским, таким, какие бывают разборки в песочнице.

В двенадцать часов дня следователя Юнакова вызвал начальник отдела. Протянул ему папку и сказал:

– Просмотри и доложи, есть ли хотя бы намек на состав преступления, имеет ли дело судебную перспективу. Сам понимаешь, какой смысл работать на корзину.

Юнаков согласно кивнул и вернулся в свой кабинет. Усевшись за стол, передразнил начальника:

– Просмотри…

Начальник не понимал двойного значения этого понятия. А может, и понимал, но имел в виду то, что обычно имеют начальники, то есть – посмотри.

Юнакову было слегка за пятьдесят. В этом возрасте коллеги ходят в больших начальниках, а он был всего лишь капитаном. Много лет назад был переведен с понижением на должность старшего следователя из соседнего райотдела. Коллеги тактично не интересовались причинами, а сам Юнаков по этому поводу не распространялся. Остался рядовым и после создания Следственного комитета. Но, как говорили сослуживцы, следак он был толковый. И этим определялось его место в иерархии тех, кто осуществляет так называемое предварительное расследование.

Юнаков открыл папку. Там находилось всего несколько листков, один из которых оказался заявлением.

Некто Раззаков писал, что в районе объявилась молодежная банда троглов, которая «терроризирует местное население».

В чем выражался террор, Раззаков не разъяснял. Зато к заявлению были прикреплены несколько листов с наклеенными фотографиями, сделанными почти профессионально, если не считать, что каждый предмет был запечатлен обзорно, на общем плане и в деталях.

Под каждым фото находилось пояснение, отпечатанное на пишущей машинке. Все они разъясняли сфотографированные надписи, которых было несколько. «Троглы все помнят и ничего не прощают» – была одна из них. Вторая гласила: «Трогл всегда непонятен, особенно для врагов».

А третья: «Пидоры, вы тронули голодного трогла…»

«Нужно поговорить с этим Раззаковым, – подумал Юнаков, – что он увидел криминального во всем этом?»

Юнаков стал искать в папке адрес или телефон заявителя, одновременно чертыхаясь и нелестно отзываясь о своем начальнике, который столь опытного следака заставил разбираться с пустышкой.

Занятие это прервалось стуком в дверь.

– Да, – произнес Юнаков.

Посетитель втиснулся в кабинет.

– Меня вызвал следователь.

– Как его фамилия? – спросил Юнаков.

– Тут непонятно написано, – сказал он.

– Давайте посмотрю.

Посетитель подошел к столу и протянул повестку.

– Вам к Давыдову, причем на вчера. Почему не пришли в назначенное время?

– Не смог.

– Сегодня Давыдова нет на службе.

– Вы меня допросите.

– Но это не мое дело.

– А какая разница?

– Не будем говорить о разнице, просто это невозможно.

– И что мне делать?

– Подойдите в секретариат, там подскажут, когда можно прийти еще раз.

Посетитель, забрав повестку, ушел, но почти сразу вернулся с начследом.

– Валера, – сказал тот, – я поручаю тебе допрос свидетеля по делу, которое ведет Давыдов.

– Я не в курсе события преступления.

– Тебе это и не нужно, свидетель должен охарактеризовать подозреваемого.

– Хорошо, может, вы хоть фамилию скажете.

– Моя фамилия Рассказов, зовут Михаил Петрович.

– Да я не о вашей фамилии, а подозреваемого.

– Это запросто, – сказал начслед, – вот его данные…

Допросив свидетеля, Юнаков подписал ему пропуск, но тот не торопился уходить.

– Вам бы не фигней заниматься, – сказал он, – а обратить внимание на то, что у нас в городе действует тайная организация троглов.

– Кого? – спросил Юнаков, хотя уже понял, о ком идет речь.

– Троглов, – пояснил свидетель так, словно речь шла о чем-то известном.

– И чем они знамениты?

– Терроризируют население.

– Ну, террор не по нашей части, напишите заявление…

– Да уже вроде писали…

– Кто?

– Мой друг Раззаков.

– Странная фамилия у вашего друга.

– Не более странная, чем ваша, – нелюбезно ответил посетитель, но потом смягчился и сказал, что друг является ему дальним родственником и должен был носить фамилию Рассказов, но по освобождении Беларуси в сорок четвертом тот, кто опрашивал маленького сироту, не расслышал фамилию, произнесенную мальчиком, и записал Раззаков.

Юнаков хотел было спросить, чем же насолили Раззакову троглы, но дверь отворилась, и начслед произнес:

– Валера, кончай все это, у нас убийство.

– Слава Богу, – произнес Юнаков, весьма удивив и начальника, и свидетеля, – выезжаю.

Юнаков поднялся со стула и извлек из-за сейфа следственный портфель.

– Да не надо, – сказал начслед, – криминалист уже в машине, у него с собой целый чемодан.

– Не могу, это как часть одежды, – ответил Юнаков.

– Как знаешь, – сказал начальник, – отзвонись, когда прибудете на место.

– Если будет время, – ответил Юнаков без должного почтения.