Чтение онлайн

И я вырубился.

Насколько мне известно, никто не подходил и не заглядывал в машину, пока я был невосприимчив ко всему окружающему миру.

Если девчонка и просыпалась, то оказалась достаточно умна, или испугана, или ранена, чтобы вести себя хорошо. А ведь могла бы выцарапать мне глаза или прокусить шею, как я сделал с Генри в Индио. Многое чего могла бы мне сделать.

Но я проснулся не в худшей форме, чем был, когда закончил с ней.

Разве что я был неприятно удивлен, когда сел и увидел, как низко опустилось солнце. Часы на приборной панели показывали семь тридцать пять.

Замечательно, да? Очень жаль, что не поспал немного дольше.

Я вот о чем: а что, если бы я поспал еще пару часов? Как оказалось, я приехал сюда с запасом времени. Хватило, чтобы посидеть в машине, повозиться с магнитофоном и привести его в рабочее состояние, и еще много осталось, чтобы поиграть в «кошки-мышки» со своим прошлым И еще осталось время.

Время ожидания и тревог.

Но что, если бы я проспал дольше в пустыне? Что, если бы я проснулся, когда не осталось бы времени, чтобы поспеть к установленному сроку?

Все равно бы приехал?

Я хочу сказать, что примерно к десяти тридцати Лиза была бы уже в таком состоянии, что ее невозможно было бы спасти. (Если и не мертвой, то настолько изуродованной, что не стоила бы затраченного времени. ) Так зачем было рисковать?

Так вот, помнится, я уже говорил, что сегодня вечером речь на самом деле пойдет не о том, чтобы спасти Лизу. Больше это касается моего собственного выживания. Если я не устраню Тома и других, я, считай, уже покойник.

И вот я здесь.

Припарковался у обочины примерно в пятидесяти футах от ворот в усадьбу Тома. Не хочу возбуждать его подозрения, так что в мои планы входит подождать ну, может быть, до без пяти десять и только потом подъехать к воротам.

А это будет примерно минут через десять.

Многое чего о нашей банде я так и не успел рассказать. Во-первых, можно было бы привести поименный список всех жертв. Я ведь знаю большинство их имен, но… очень жаль. На это уже нет времени.

Что бы я еще мог сделать, так это наговаривать в магнитофон, пока сюда ехал. Дорога была длинной, и у меня была бы возможность рассказать о многом. Но беда в том, что я думал, эта сучка разбила маг. И только уже здесь, когда надо было убить время, взглянул на него и увидел, что просто отошли батарейки.

Пока у меня еще есть несколько свободных минут, хочу рассказать, что я делал с девчонкой после пробуждения. Это когда мы еще были в пустыне, и я только заметил, как было поздно.

Я был в таком цейтноте, что не стал возиться с ее одеванием. Тем более что никого рядом не было. Просто выволок ее из машины. Мы оба были в чем мать родила. Она спала. Спала или была без сознания, не знаю.

Вытащив из машины, я бросил ее на землю. На нее надо было посмотреть. Распластанная на земле, она смотрелась великолепно. Солнечный свет имел тот чудный красноватый оттенок, от которого ее волосы искрились золотом, а кожа приобретала мягкий рыжеватый румянец.

Она была просто обворожительной.

Мне не хотелось в этом признаваться, но такого великолепия, быть может, мне не суждено будет больше никогда увидеть. И, возможно, поэтому я и хочу сейчас немного поговорить об этом.

В жизни есть место для великой и волшебной красоты.

И когда один из таких моментов случается, хочется насладиться им сполна. Не хочется его пропустить или отнестись к нему легкомысленно. Потому что они приходят нечасто. И однажды один из них станет твоим последним.

Боже!

Внезапно мной овладело ужасное предчувствие сегодняшней собственной смерти в гараже Тома.

Если это произойдет, у меня больше никогда не будет возможности… Думаете, это будет большой удачей для Джоуди Фарго, да?

Впрочем, мое время на исходе.

Так вот что я сделал после того, как сбросил девчонку на землю — достал из багажника винтовку Праха. Затем встал над ней, поставив ноги практически на линии ее грудей, взял винтовку за ствол, занес ее над головой и опустил на ее челюсть.

Опуская, я крикнул: «Вперед!»

Ложа приклада попала в челюсть сбоку, именно там, где и предполагалось.

Челюсть не вылетела, но прилично ушла в сторону.

Вот блин, времени совсем не осталось.

Я мог бы сразу же после этого просто засунуть ее в багажник, но, как я уже говорил, она была так хороша, а я не из тех, кто упускает столь редко встречающиеся в жизни моменты великолепия, так что я опустился рядом и еще раз трахнул ее. Челюсть начала опухать, еще когда я махал девчонку. И вот тогда я и швырнул ее в багажник. Затем оделся и взял курс к дому Тома.

Челюсть я ей сломал для того, чтобы она не могла ничего рассказать Тому и остальным. Чего я действительно сильно не хотел, так это чтобы она начала отрицать, что она Джоуди, когда мы туда войдем.

О Господи! Пора.

Поехали.

Если мне не удастся… Блин, у меня были большие планы на эти пленки. Все они здесь, в машине. Может, их следовало оставить на моей квартире или отправить их кому-нибудь по почте… Не знаю. Все равно уже поздно.

Я подъезжаю к воротам. Там очень хорошее освещение и телекамера. Монитор в гараже, там же и кнопка, которую нажмут, чтобы впустить меня.

Я открою окно и положу это на колени. До тех пор пока…

«Привет, парни. Вовремя, да? Джоуди у меня в багажнике. Еще живая и брыкается, как вы и хотели. А пацана я убил. Все прошло замечательно!»

О’кей, ворота начинают открываться.

Едем.

Необязательно было заезжать внутрь.

Но я это делаю. Я имею в виду, что с этого момента назад дороги нет.

Должно быть, я фанатик. Это безумный поступок. Самоубийство.

В духе Гарри Купера.

Я о Купере в фильме «По ком звонит колокол», если вы не догадываетесь, там, где он остается, чтобы прикрыть отступление — хотя и прекрасно знает, что останется там навсегда.