Чтение онлайн

Вокруг ни души.

— Только ты да я, детка, — снова обращаюсь я к ней.

Никакой реакции.

А должна была скакать от радости, что наконец достали из багажника.

Там-то было не сладко. А она провела там примерно с час.

Решив сделать привал, я съехал с магистрали и какое-то время петлял, пока не наскочил на какую-то едва заметную грунтовую дорогу, ведущую в никуда. Но и с нее я съехал и сдал задним ходом за валуны, чтобы, даже если кому и взбредет в голову проехать здесь, нас не было видно.

Немного беспокоят только вертолеты.

Впрочем, мы довольно далеко отъехали от того места, где я бросил «Сентру», и здесь нас никто не должен был искать.

Просто замечательно, что место нашлось так скоро. Если бы моей подружке пришлось еще дольше остаться в запертом багажнике, она бы… могла окочуриться от этой жары и недостатка воздуха.

Когда я опускал ее в багажник, она была без сознания. Но позднее она очнулась. Потом, в мертвой тишине пустыни, вдали от всего этого дорожного шума, я слышал, как она кричала.

Но я был единственным слушателем.

Надо позаботиться о том, чтобы она не выкинула ничего подобного, когда мы приедем в Лос-Анджелес. Чего доброго заорет где-нибудь на светофоре или в другом неподходящем месте.

Крики прекратились несколько минут назад.

Когда я выволакивал ее из багажника, она была нема и пребывала вроде как в прострации. В этом состоянии она до сих пор. Не то чтобы без сознания, но как бы где-то парит. Словно она в каком-то трансе. Может, у нее ступор в результате перенесенной психологической травмы?

— Это так, красавица? Или ты пытаешься прокрутить мне динамо? Думаешь, тебя спасет, если прикинешься невменяемой?

Слышите? Это я шлепаю ее по лицу.

Руку я сильно не прикладываю. Не хочу, чтобы лицо опухло и девчонка потеряла свою привлекательность.

Моргнула, и только.

Похоже, глубокий обморок.

Надеюсь, удастся вывести ее из этого состояния. Потому что не будет и половины того удовольствия, если она останется в полусознании, понимаете? Я хочу, чтобы она реагировала: дергалась, вздрагивала, подскакивала, плакала, молила и даже немного дралась. В противном случае это совсем не то.

— Не так ли? Эй? Как тебя зовут?

Мне нужно освободить руки, так что я поставлю магнитофон на пол. Меня еще слышно? Надеюсь, что да. Но, если и не слышите, беда не большая. Перед тем как доставать ее из багажника, я вставил новую кассету. На той, что вынул, еще было место, но захотелось чистую, чтобы не пришлось отрываться от своих занятий и менять кассету. Каждая рассчитана на час. Так что у нас будет достаточно времени. В конце концов, я просто не могу делать с ней все, что пожелаю, потому что нужно привезти ее к ребятам живой.

Здесь, на заднем сиденье, нам не понадобится никакого огнестрельного оружия. Так что сначала перекладываю вперед винтовку Праха. Потом «кольт». Нож и «дерринджер» в моей сумочке, а она еще там на полу. Теперь рядом не осталось ничего, чем бы она могла воспользоваться против меня — в том случае, если она притворяется.

Разумеется, может, придется отбиваться, если появятся неожиданные гости.

Хотя мы никого и не ждем. Ведь мы у черта на куличках.

Я положил ее поперек сиденья, опустив руки вдоль туловища. У нее такой вид, словно она дремлет.

Сейчас я расстегиваю кофточку. М-да.

— Как тебя зовут, дорогая?

Распахиваю кофточку. Ух ты ж! Прозрачный бюстгальтер. Бледно-голубой. Сомнительное достоинство. Сиськи выглядят какими-то синюшными.

Но его нетрудно сорвать.

Теперь они уже не голубые. Кремовые и гладкие, невероятно гладкие. Соски твердые и торчащие.

И знаете что? Мои трусы неожиданно становятся мне слишком тесны.

А, так-то лучше.

Наконец на воле, наконец на воле!

Свою симпатичную белую юбочку тоже снимаю. Не хотелось бы ее перепачкать.

Бросаю все это на переднее сиденье. Подальше от неприятностей.

Теперь я разуваю ее и снимаю носки. С одной стороны, без них ей будет лучше. А с другой стороны — то, что она босая, даст мне преимущество, если каким-то образом она вырвется и попробует убежать. Дело в том, что земля здесь раскаленная, как печь, не говоря уже о бесчисленных острых камнях и колючих кустарниках, кактусах и иной дряни.

Носки мокрые, хоть выкручивай.

О’кей, теперь очередь за кюлотами. Если бы на ней была юбка, можно было бы просто задрать ее вверх. А эти кюлоты только усложняют жизнь. Создают дополнительные проблемы. Слава Богу, хоть без пояса.

Расстегиваем пуговку. «Молнию» опускаем вниз.

Ого, тяжелее, чем я думал. Надо приложить немалую силу, чтобы вытащить кюлоты из-под нее. Ух! Ах! Догадайтесь, что снялось вместе с кюлотами. Трусики! Они сползли с ее ягодиц, но потом выпали из кюлот и застряли на бедрах.

Они такие же голубые, как и лифчик.

Кюлоты стянуты. Но, думаю, неплохо бы взглянуть, как она смотрится в трусиках. Натягиваю их на место. Вот так. Прозрачные, как я и думал. Волос совсем немного. К тому же какие-то прилизанные. Напоминает то, как выглядит голова в натянутом нейлоновом чулке.

Из-за голубого тона впечатление такое, словно ее давалке не хватает кислорода.

Погодите.

Слышали это? Скорее всего нет. Это я срываю трусики.

Без них вид у нее намного лучше.

Глухой стук — это свалилась на пол ее пятка. Левая нога. Правая еще на сиденье, но левая — свисает в сторону.

Следующий звук, который вы слышите, это звук моих губ.

Не голоса, а именно губ, если поняли намек.

Ням-ням-ням.

— Ааааа! Оооо! Да! Сильнее, ну!

Часть IX