Чтение онлайн

— Я бы не стал классифицировать этот брак как испытание. Скорее уж как обременительную ношу.

Она швырнула через всю комнату небольшой горшок с цветком. Терракотовый контейнер с грохотом разбился о каминную полку. Земля и росшая в ней орхидея полетели на пол.

— Прими мои искренние соболезнования.

Его идеальная спутница не знала, что такое гнев, в ее голосе никогда не мог звучать убийственный сарказм. И поскольку она не была настоящей, ей было легко не испытывать сильных эмоций, а только улыбаться, обнимать его и оставаться совершенством.

Маркиз не мог отвести глаз от реальной женщины, сидящей на подоконнике. Она была потрепана жизнью, но не сломлена. И все ее эмоции были сильными — гнев, разочарование, отчаяние и любовь.

Он взял тарелку с бутербродами и подошел к ней.

— Не стоит голодать. Лишившись сил, ты не поможешь ни себе, ни тете.

Леди Вир скорчила гримасу, как будто тарелка была полна живых скорпионов. Но когда он уже подумал, что она и ее сейчас швырнет на пол, Элиссанда вздохнула и пробормотала:

— Спасибо.

— Я прикажу принести горячий чай.

— Ты можешь не проявлять ко мне любезность и внимание. Я все равно не оценю.

Это он знал даже лучше, чем она.

— Неправда. Я еще не встречал женщины, которая бы умела быть настолько благодарной даже за сущие малости.

Она нахмурилась и отвернулась к окну.

С вечерней почтой пришло письмо от тети Рейчел.

«Дорогая Элиссанда,

по дороге в Лондон я встретила свою школьную подругу. Представь мой восторг! Мы решили остановиться в Эксетере и осмотреть достопримечательности. Миссис Холидей мечтает познакомиться с тобой. Она предлагает тебе сесть на семичасовой поезд из Пейнтона и выйти на станции «Куин-стрит». Мы ждем тебя в «Роугмонте».

Твоя любящая тетя.

P.S. Приезжай одна, она не любит незнакомцев.

P.P.S. Надень свои лучшие драгоценности».

Элиссанда отдала письмо Виру.

— Но у меня нет драгоценностей.

В этом-то и была ирония. Ее дядя сделал состояние на алмазах. Драгоценности — удачная форма помещения капитала. Они имеют небольшие размеры, легкие и высоколиквидные. Вот дядя и не хотел, чтобы она их имела.

— У меня остались драгоценности моей матери. Они подойдут.

Элиссанда потерла пальцами виски. Она даже не сразу почувствовала, как сильно у нее болит голова.

— Иными словами, я должна прийти в «Роугмонт» и покорно отдать драгоценности твоей матери?

— Не ты. Мы. Я тоже там буду.

— Ты же видел, что сказано в письме. Я должна быть одна.

— Он будет считать, что ты одна. Меня он не увидит. А я буду присматривать за тобой.

— Но если мы поедем вместе...

— Ты поедешь на семичасовом поезде, как он велел. А я поеду в Эксетер раньше и посмотрю, что там можно сделать.

Элиссанда не ожидала, что он поедет раньше. Она не хотела быть одна. Она хотела... она нуждалась... Да какая разница, в чем она нуждалась. Если он сможет сделать хотя бы что-то для возвращения тети Рейчел, пусть отправляется в Эксетер.

— Хорошо.

Маркиз легонько коснулся ее руки:

— Ты справишься с ним.

— Хорошо, — повторила она, отбросив воспоминания о последней встрече с дядей.

Он внимательно посмотрел на нее:

— У меня еще есть несколько минут до отъезда. Давай я помогу тебе подготовиться.

Элиссанда покинула станцию «Куин-стрит» в две минуты девятого. Эксетер, вероятно, был весьма приятным местом. Но сегодня все тени таили зло. И ей очень хотелось бегом вернуться в здание станции и сесть на ближайший поезд, идущий в обратном направлении.

Она оглянулась в надежде увидеть мужа. Но среди людей, заходивших на станцию и выходивших из нее, не было никого похожего.

А потом у нее сжалось сердце. У второго фонаря стоял ее дядя и внимательно изучал железнодорожное расписание. Его потрепанный костюм явно предназначался для человека значительно ниже ростом и фунтов на двадцать тяжелее. Волосы были покрашены в серый цвет, и он выглядел на десять лет старше. И еще у него были усы.

Но она все равно узнала его, поскольку в его присутствии у нее всегда холодела кровь.

«Ты справишься с ним. Ты сможешь».

Она не могла справиться с ним, но была обязана это сделать. Не было выбора. Прошептав короткую молитву, она направилась к дяде.

— Простите, сэр, где я могу найти отель «Роугмонт»?

Человек, которого она всю свою жизнь знала как Эдмунда Дугласа, сложил расписание и положил его в карман.

— Добрый вечер, моя дорогая Элиссанда. Ты действительно приехала одна?

— Мне бы хотелось думать, что у меня больше друзей в этом мире, но ты позаботился о том, чтобы моим единственным другом была тетя.

— А как насчет твоего обожаемого мужа?

— Ты, наверное, изрядно позабавился, узнав, что я вышла замуж за идиота?

Дядя добродушно рассмеялся:

— Ну, не стану отрицать, что в ситуации есть нечто пикантное. Твой супруг, вне всяких сомнений, самый большой идиот со времен самого Клавдия, и у тебя будет целый выводок таких же детей. Но если не считать этой небольшой детали, я рад, что ты выгодно устроилась.

— Ты действительно выглядишь довольным. Нравится жизнь беглого преступника?

Похоже, Дуглас удивился. Племянница никогда не допускала в разговорах с ним язвительных высказываний. Потом его взгляд стал тяжелым.