Ночь на причале
Шрифт:
– Однажды ей пришлось отвезти меня в больницу. Думаю, она просто испугалась, что я сдохну у нее на руках. Потом мы переехали из Вашингтона в Балтимор. Врач задавал слишком много вопросов. Как я упал с лестницы? Как умудрился получить сотрясение мозга и сломать пару ребер? Помню, я тогда удивлялся, почему она не бросила меня в больнице. Потом понял: она лишилась бы пособия и бесплатной боксерской груши. Очень веские причины. И она держалась за них, пока мне не стукнуло восемь.
Этан резко остановился и повернулся лицом к Грейс. Ярость душила его, обжигала горло, рвалась из всех пор.
– Тогда она решила, что мне пора отрабатывать свое содержание. Она достаточно долго крутилась в своем бизнесе и знала, где найти мужчин, не интересующихся женщинами. Мужчин, которые заплатят за ребенка.
Грейс не могла говорить. Она прижала руку к горлу, словно пытаясь вытолкнуть слова, любые слова. Не получилось. Она лишь стояла неподвижно. С мертвенно-бледным лицом, с огромными, полными ужаса глазами.
– В первый раз я отчаянно дрался. Дрался так, будто от этого зависела моя жизнь, и не верил, старался не верить, что это случится. Просто не может случиться со мной. Я уже имел представление о сексе, потому что жил рядом с ним всю свою жизнь. Но я не знал всего. Не верил, что это возможно, пока это не произошло. Пока я уже не мог ничего остановить.
– Этан! О боже… – Грейс разрыдалась от жалости к тому несчастному мальчику.
– Она заработала двадцать долларов, два отдала мне. И сделала из меня шлюху.
– Нет…
– Я сжег деньги, но это ничего не изменило. Она оставила меня в покое на пару недель, потом продала снова. И во второй раз я снова сопротивлялся. Еще отчаяннее, чем в первый, потому что теперь уже знал, что меня ждет. Я дрался, отбивался, кусался, но он был гораздо сильнее меня. И тогда я сдался. Я взял деньги и спрятал их, надеясь, что однажды их будет достаточно, чтобы сбежать. Убить ее и сбежать. Видит бог, убить ее я хотел еще больше, чем сбежать.
Грейс закрыла глаза.
– И ты убил ее?
Этан попытался понять, что она теперь чувствует к нему. Жалость? Презрение? Отвращение? Надежду на то, что он убил то чудовище? Страх от того, что он смог убить?
– Нет. Через некоторое время это просто стало образом жизни. Вот и все. Ни больше, ни меньше. Я просто жил с этим.
Этан отвернулся, уставился на дом, на приветливо светящиеся окна.
– Я жил с этим. Как-то, когда мне было двенадцать, мужчина, под которого она меня подложила, сорвался с катушек, избил меня, но это было в порядке вещей. Только потом он накинулся на нее. Наверное, накачался наркотиками и ничего не соображал. Они дрались, ломали мебель. Наделали столько шума, что соседи, обычно предпочитавшие ничего не замечать, взбесились и заколотили в дверь… Он вцепился ей в глотку, а я лежал на полу, смотрел, как ее глаза вылезают из орбит, и думал: «Может, он сделает это. Может, он сделает это за меня». Но она дотянулась до ножа и ударила его в спину. В это время дверь слетела с петель, ворвались какие-то люди. Потом были крики, вопли. Он истекал кровью, а она выхватила из его кармана бумажник и удрала. Выбежала из комнаты, даже не оглянувшись на меня.
Пожав плечами. Этан снова повернулся к Грейс.
– Кто-то вызвал полицию. Меня отвезли в больницу. Я все это помню очень смутно, но в конце концов я оказался в больнице. Врачи, полицейские, чиновники социальной службы. Они задавали вопросы, все записывали. Наверное, ее искали, но так и не нашли.
Этан замолчал, однако Грейс понимала, что он еще не закончил свою исповедь, и не произнесла ни слова. Мучительная тишина нарушалась тихим плеском волн и беспечным стрекотом насекомых – звуками, казавшимися удивительно неуместными в мире, допускавшем такие ужасы. Ветер принес звуки гитары – в доме играл Кэм.
– Стелла Куин была в Балтиморе на какой-то медицинской конференции и совершала обходы как приглашенный консультант. Я помню, как она остановилась у моей кровати. Наверное, посмотрела карту, этого я не помню. Просто помню, как она стояла у кровати, опершись о боковые поручни, и смотрела на меня. У нее были добрые глаза, не кроткие, а добрые. Она поговорила со мной. Я не обращал внимания на ее слова, только на голос. Она стала приходить снова и снова, Иногда с нею приходил Рэй. И однажды она сказала, что я могу поехать к ним домой, если хочу.
Этан снова умолк, как будто это был конец, но Грейс могла думать лишь о том, что момент, когда Куины предложили ему свой дом, был началом.
– Этан, мое сердце разрывается от сострадания к тебе. И теперь я понимаю, что, как бы ни любила Куинов все эти годы, как бы ни восхищалась ими, этого недостаточно. Они спасли тебя – Да, они спасли меня, – согласился он. – И после всего, что они для меня сделали, я старался никогда и ни в чем не подвести их.
Грейс подошла к нему, обняла крепко-крепко, надеясь, что он выйдет из этого жуткого оцепенения, обнимет ее в ответ.
– Позволь мне помочь, – прошептала она. – Позволь мне остаться с тобой. – Она подняла голову и прижалась губами к его губам. – Позволь мне любить тебя.
Он содрогнулся и, несмотря на все свои обещания, отчаянно обхватил ее, принимая предложенное утешение, сочувствие. Вцепился в нее, как в спасательный круг в бушующем море.
– Я не могу, Грейс. Я не имею права. Это нечестно по отношению к тебе.
– Честно. – Этан попытался высвободиться, но она не отпустила. – Ничто из того, что ты сказал, не меняет моих чувств к тебе. И никогда не изменит. Я только люблю тебя еще больше.
– Выслушай меня. – Этан крепко взял ее за плечи и оттолкнул. – Я не могу дать тебе то, в чем ты нуждаешься, чего хочешь, что должна иметь. Брак, дети, семья – ничего этого я не могу тебе дать.
– Яне…
– Не говори, что тебе это не нужно. Я не поверю.
Грейс глубоко вздохнула:
– Мне все это нужно.., с тобой. Я хочу прожить жизнь с тобой.
– Пойми, я не могу жениться на тебе. Я не могу дать тебе детей. Я поклялся себе, что никогда не рискну передать ребенку то, что есть во мне от нее.
– В тебе нет ничего от нее.
– Есть. Ты видела это в тот день в лесу, когда я набросился на тебя, как зверь. Ты видела это, когда я орал на тебя после нападения в баре. И я сам видел это бессчетное число раз, когда кто-то пытался давить на меня. Я слишком люблю тебя и не переживу, если сделаю тебя несчастной.
– Она не только надругалась над твоим телом, – прошептала Грейс, – она изуродовала твою душу. Я могу помочь тебе исцелиться.
Этан легко встряхнул ее.
– Ты меня не слушаешь. Ты меня не слышишь. Если ты не сможешь принять наши отношения такими, какие они есть, я пойму. Я никогда не упрекну тебя, если ты отступишь и станешь искать счастья с кем-то другим. Самое лучшее, что я могу для тебя сделать, это отпустить тебя. И именно это я делаю.