Чтение онлайн

Но все это будет хоть и скоро, но не сейчас. А пока в небе не слышно гула бомбардировщиков, в столице туманного Альбиона начался на редкость хороший денек.

Гарри решил не показывать носа в свою квартиру. Полиция, конечно, рассвирепеет, что его отпустили под залог, при первой же возможности его постараются схватить снова. Лучше временно залечь на дно. В противном случае можно опять попасть за решетку. Но сколько времени ему прятаться? Неужели всю жизнь придется жить под дамокловым мечом? Что делать?

Вместе с матерью они сели в автобус. Так, надо пока затаиться у нее в Баттерси.

Мать выглядела печальной. Для нее не составляло секрета то, как он зарабатывал себе на хлеб, хотя они никогда об этом прямо не говорили.

– Сынок, прости, наверное, я виновата. Вечная уборка, стирка, готовка, проклятая работа... Я так и не смогла ничего тебе дать.

– Что за ерунда, ма. Ты дала мне все.

– Нет, нет, не говори, иначе зачем бы тебе было воровать?

У Гарри не было ответа на этот вопрос.

Вот они сошли с автобуса, и он заглянул в лавку к Берни, поблагодарить, что позвали тогда мать к телефону, купил свежий номер «Дейли экспресс». Набранный крупным шрифтом заголовок на первой странице гласил: «ПОЛЯКИ БОМБЯТ БЕРЛИН». Выйдя из лавки, он сразу обратил внимание на долговязого полицейского, который крутил педали велосипеда, быстро приближаясь к нему. Гарри охватила паника. Еще пара секунд, и он бросился бы в бега, но вовремя вспомнил, что, когда надо кого-нибудь «брать», Скотланд-Ярд посылает двух агентов.

«Не могу так жить, не могу вечно бояться», – эта мысль мучительно билась в мозгу Гарри.

Они подошли к дому матери, по каменным ступенькам взобрались на шестой этаж. На кухне мать поставила чайник.

– Переоденься, я погладила твой синий костюм. – Она по-прежнему ухаживала за ним, как за маленьким: чистила одежду, пришивала пуговицы, штопала носки. Гарри прошел в спальню, вытащил из-под кровати коробку, сосчитал свои деньги.

За два года у него накопилось двести сорок семь фунтов. «Черт побери, а ведь утащил в два раза больше, – подумал он. – Куда делись остальные? Неужели потратил? На что?»

Кроме того, у него был американский паспорт.

Гарри аккуратно перелистал странички. Он отлично помнил, как ему досталась эта бумажка. Он нашел ее в секретере у одного иностранного дипломата, жившего в Кенсингтоне. Гарри моментально заметил, что имя владельца Гарольд, мужчина на фото чем-то похож на него, поэтому не долго думая сунул паспорт в карман – так, на всякий случай. Теперь, кажется, такой случай настал.

Америка, далекая незнакомая Америка. Впрочем, такая ли уж незнакомая? Вот, например, американский акцент. Мало кто из англичан в курсе, что в Штатах есть разные диалекты, и, как откроешь рот, сразу видно, кто ты и откуда. Допустим, слово «Бостон». Северяне акают, они говорят «Бастон». Ньюйоркцы, наоборот, окают и произносят длинно – «Боостэн». В Америке чем выше социальный статус человека, тем ближе к английским стандартам его речь, особенно произношение. А кроме того, там полно богатых девчонок, которые обожают любовные приключения ничуть не меньше английских леди. Самое же главное, здесь, в Британии, у него нет будущего, впереди разве что тюрьма и армия.

Гарри держал в руках паспорт, в кармане лежала куча денег, в гардеробе у матери чистый темно-синий костюм, осталось лишь купить пару-тройку рубашек и чемодан. Да, и еще преодолеть семьдесят пять миль до Саутгемптона.

Можно ехать хоть сегодня.

Все было похоже на сон.

«Разбудила» его мать. Она позвала с кухни:

– Гарри! Хочешь бутерброд с ветчиной?

– Да, не откажусь.

Гарри прошел на кухню, сел за столик. Она поставила перед ним тарелку с бутербродами, но он к ним даже не притронулся.

– Поехали в Америку, ма, а?

Она захохотала.

– Я? В Америку? Бог с тобой, не смеши меня.

– Я и не смешу, я серьезно.

Улыбка исчезла с ее лица.

– Нет уж, это не для меня, сынок, для эмигрантки я слишком стара. Ты – другое дело, ты молодой, поезжай, если хочешь.

– Но начинается война!

– Что с того? Я уже пережила здесь одну войну, всеобщую забастовку и экономический кризис. – Она оглядела свою крошечную кухню, незаметно смахнула набежавшую слезу. – Бог даст, переживем и это.

Гарри, конечно, знал, что ее не удастся уговорить, но теплилась какая-то надежда, и вот ее не стало. Услышав ответ, он жутко расстроился. Комок подступил к горлу. Мать – единственное, что у него оставалось в этой жизни.

– А чем ты собираешься там заниматься?

– Боишься, что буду воровать?

– Нет, но знай, это кончается всегда одинаково. Сколько веревочке ни виться...

– Перестань. Я вступлю в ВВС, выучусь на летчика.

– А тебя возьмут?

– Понимаешь, за океаном главное – твои мозги, а не кто у тебя родители.

Лицо матери просветлело. Он села, поднесла ко рту чашку с чаем, Гарри приступил к своим бутербродам.

Через несколько минут он вытащил из кармана деньги, отсчитал пятьдесят фунтов.

– Что это? – испуганно спросила мать. Примерно столько же она получила за два долгих года случайных заработков.

– Это тебе, ма. И не вздумай отказываться. Я хочу, я настаиваю, чтобы ты взяла их.

– Ладно, раз так, будь по-твоему. Значит, ты не шутишь насчет отъезда?

– Я одолжу у Сида Брэннема мопед, сегодня же отправлюсь в Саутгемптон, сяду там на какой-нибудь корабль, идущий в Штаты.

Она потянулась через весь стол, взяла его руку в свои маленькие ладони, прижалась щекой.

– Не забывай меня, сынок.

– Никогда. – Он едва мог отвечать. – Я сразу дам знать, как только окажусь в Америке, и непременно пришлю еще денег.

– В этом нет необходимости, лучше пиши почаще, чтобы я знала, как там мой дорогой Гарри.

Она тихонько заплакала.

– Возвращайся скорее. Помни, что я тебя жду, каждый день и каждую ночь.

Он бережно гладил ее скрюченные пальцы, стараясь держаться, чтобы она не увидела слезы на его глазах.