Чтение онлайн

«Где-то рядом лежит сейчас „Делийский комплект“, надежда всей моей жизни», – подумал Гарри.

Клив Мембюри заглянул ему через плечо.

– Восхитительно!

– Абсолютно верно. – Гарри улыбнулся и осторожно закрыл дверь.

У Маргарет было прекрасное настроение. Она даже забыла, что не хочет лететь в Америку. С трудом верилось, что она подружилась с настоящим вором. Вообще-то, если бы кто-нибудь случайно остановил ее на улице и сказал: «Я вор», – она бы не поверила, но в случае с Гарри знала, что это правда, ведь они встречались в полицейском участке, и она слышала предъявленное ему обвинение.

Ее всегда привлекали люди, которые жили не по скучным законам общества, где все предопределено заранее: преступники, цыгане, анархисты, проститутки, бродяги. Они казались такими свободными. Конечно, не в том смысле, что могут заказать шампанское, лететь в Нью-Йорк или послать своих детей учиться в университет, – она не была настолько наивной, чтобы не понимать чудовищных ограничений, которые накладывает общество на своих изгоев. Однако такие люди, как Гарри, всегда могут делать то, что им хочется, а не то, чего от них требуют, – и одно это уже прекрасно. Ей хотелось стать партизанкой, скрываться, жить в лесах, носить брюки, стрелять, добывать себе одежду и пропитание, спать под открытым небом, обходиться без утюга.

Она никогда не встречала подобных людей, а если и встречала, то не знала, кто они. Ведь еще недавно она сама сидела на ступеньках крыльца какого-то дома на одной из «бойких» улиц Лондона, где кругом «красные фонари». И что? Она даже не поняла, что ее принимают за проститутку. Как давно это было, хотя фактически только вчера.

Знакомство с Гарри – пожалуй, самое интересное, что случилось с ней за всю жизнь. Он воплощал собой все, к чему она стремилась. Как романтично: он мог делать то, что захочет. Утром решил отправиться в Америку, а днем уже в самолете. Захочет танцевать всю ночь или спать весь день – пожалуйста, нет проблем. Ел и пил что хотел и где хотел – в отеле «Риц», в дешевой закусочной или на борту американского клипера. Мог вступить в коммунистическую партию, а затем взять и выйти без всяких объяснений. Когда ему нужны были деньги, он просто «брал» их у людей, которые не заслуживали того, что имели. В общем, был свободным как ветер.

Ей хотелось узнать о нем как можно больше, жаль, что она вынуждена ужинать без него. В столовой каждый из столиков был накрыт на четверых. За соседним сидели барон Гейбон и Карл Хартманн. Еще когда они только входили, отец бросил на них сердитый взгляд, очевидно, из-за того, что они евреи. С ними сидели Оллис Филд и Фрэнк Гордон. Фрэнк Гордон выглядел чуть старше Гарри, красивый, дьявол, но на губах какая-то жестокая, надменная усмешка. Оллис Филд какой-то потертый и совершенной лысый. Пассажиры шептались, что эти двое остались на борту в Фойнесе, когда все остальные сошли на берег.

За третьим столиком сидели Лулу Белл и княгиня Лавиния, которая громко возмущалась тем, что соус для устриц слишком соленый. С ними ужинали два новых пассажира, которые поднялись на борт только в Фойнесе – миссис Линеан и мистер Лавси. Перси говорил, что они расположились в купе для новобрачных, хотя не были супружеской четой. Маргарет удивилась, что в «Пан Америкэн» такое возможно. Впрочем, наверное, они смотрят на все сквозь пальцы, учитывая, как много желающих улететь в Америку.

Перси сел за стол в черной еврейской ермолке. Маргарет захихикала. Черт побери, где он ее только достал? Отец побагровел, с размаху сбил ее ладонью с головы сына и разгневанно прошипел:

– Совсем сдурел, поганый мальчишка!

У матери лицо было каким-то странным, тусклым, оно не менялось с тех пор, как она перестала оплакивать уход Элизабет. Она не заметила выходки мальчика и рассеянно произнесла вслух:

– Рано мы что-то ужинаем.

– Уже половина восьмого, – заметил отец.

– Тогда почему не темнеет?

– Темнеет, но только там, в Англии, – ответил Перси. – А здесь еще нет, ведь мы догоняем солнце, поскольку находимся в трехстах милях от Ирландского побережья.

– Но ведь так или иначе стемнеет?

– Да, но не раньше, чем через час.

– Ну и хорошо. – Казалось, мать это мало волнует.

– Вот если бы мы двигались со скоростью света, то никогда не стемнело бы, все время светило бы солнце.

– Глупости, такого самолета никогда не создать, – возразил отец.

Стюард Никки принес первое блюдо.

– Я не буду, – сказал Перси. – Я ем только кошерную пищу.

Стюард бросил на него дикий взгляд, но промолчал. Отец стал пунцовым.

Маргарет поспешила сменить тему.

– Когда следующая остановка, Перси? – Он всегда был в курсе таких вещей.

– До Ботвуда шестнадцать с половиной часов лету. Мы должны прилететь туда в девять утра по английскому летнему времени.

– А там который будет час?

– В Ньюфаундленде время отстает от Гринвича на три с половиной часа.

– На три с половиной? Не знала, что нужна такая точность, в полчаса.

– Ботвуд тоже сейчас на летнем времени, как и Англия, при посадке по местному времени будет половина шестого утра.

– Я вообще в такую рань не проснусь.

– Еще как проснешься, тебе покажется, что уже девять.

– Удивительно, мальчишка так здорово разбирается в подобных вопросах, – промолвила мать.

Маргарет всегда раздражало, когда мать намеренно притворяется глупой. Она искренне считала, что техническая сторона любого вопроса – не женское дело. «Учтите, мужчины не любят девчонок, которые умнее них», – не раз повторяла она дочерям. Маргарет никогда не спорила, но сама считала иначе. Только глупые мужчины способны придерживаться такого мнения. Умным мужчинам нравятся умные женщины.

За соседним столом довольно громко разговаривали. Барон Гейбон и Карл Хартманн о чем-то оживленно спорили, а их соседи по столу изумленно смотрели на них. Маргарет заметила, что Гейбон и Хартманн всегда при деле, что-то горячо обсуждают. Возможно, это естественно, когда разговариваешь с крупным ученым, хочется обсуждать важные вопросы. Она несколько раз расслышала слово «Палестина». Наверное, они обсуждают еврейский вопрос. Маргарет нервно взглянула на отца. Он тоже услышал, судя по его хмурому виду. Стремясь отвлечь его, она решила поговорить о чем-нибудь интересном.