Чтение онлайн

Но сам Зах месяцами оставался незамеченным.

— Похоже, у правила есть исключения, — сказал я.

— Тим, волею судьбы я инженер-электрик. Очень хорошо научился находить и портить эту гадость. — Он подмигнул и стал похож на… Марка. Но это длилось лишь миг.

— Как же им удалось разыскать тебя в Хэдли? Он пожал плечами:

— Должно быть, я не самый гениальный преступник… Не знаю, как-то им это удалось. Даже странно, что так долго искали.

Вдали басовито и жалобно прогудел поезд. Я по-прежнему не понимал.

— Вернемся к рфидам. Как они устроены?

— С инженерной точки зрения, очень изящно. Маленький кремниевый чип, антенна — только и всего. У большинства рфидов даже нет источника питания. Метка с батарейкой была бы слишком толста и дорога для широкого применения. Чип содержит номер партии товара и серийный номер. Более сложные могут еще и вычислять — по-минимому.

— Постой, — перебил я. — Как же без батарейки?

— Считыватель испускает радиосигнал малой мощности. Типичная рфид-метка забирает достаточную для активации порцию энергии, решает, отвечать или нет, и модулирует слабый отраженный сигнал. Пассивные метки стоят гроши, а вот ридеры дорогие.

И впрямь изящно.

— Так в чем фишка?

— Торговые цепи и франшизы. У них есть корпоративные штабы, там с жадностью ловят каждый бит информации и запихивают в большие жирные базы данных. И эти базы… очень нравятся ФБР.

Вряд ли где-нибудь найдется бизнес мельче, чем в Хэдли. Сетевых розничных магазинов у нас кот наплакал. Может, потому-то и удавалось Заху так долго прятаться здесь. Хотя… он же утверждает, что может находить и обезвреживать метки.

Очень похоже на правду, что федералы имеют доступ к рфид-базам. С санкции прокурора или при помощи хакера, с добровольного согласия владельцев или не без давления — разве это важно? И все же…

— Ты слышал? — замер над рюкзаком Зах. Я отрицательно покачал головой. Он повел вокруг подзорной трубой:

— Все в порядке. Это Сет.

Сет тоже пришел? Еще один удар по юношескому самомнению.

Вскоре мы услышали шарканье и пыхтение — приближался Сет. Короткий, но крутой подъем к пещере стоил ему одышки. В два раза пуще он засопел, увидев внутри меня.

— Здравствуй, Тим. — Сет вынул из кармана китайских слаксов пачку мятых купюр. — Из малой кассы. Старые бумажки, без чипов. Больше взять не мог — заметили бы.

Выходит, Сет соучастник! Внезапно обрели смысл его давешние намеки на рфиды. Я вконец растерялся.

— Но почему, Марк… то есть Зах. Зачем тебе это понадобилось? Зах прислонился к стене пещеры.

— Из-за НЦКР.

В одиннадцатом классе мы по истории мировых цивилизаций проходили антиутопии: «Ферма животных», «О дивный новый мир», «1984». Чтиво жутковатое, но интересное, как след ушедшей эпохи. Ведь 1984-й был еще до моего рождения.

И вот теперь, в пещере, я понял, каким раньше был наивным. Большой Брат жив и прекрасно себя чувствует, только его настоящее имя НЦКР.

Национальный центр консолидации рфид.

Скажу в свое оправдание: а кто тогда был в курсе происходящего? Может быть, Конгресс? Нет, кроме комиссий по надзору за разведывательной деятельностью, в конгрессе никто ничего не знал. Пресса тоже. И организации по защите гражданских свобод. И компании, вынужденные платить информационную дань федеральным агентам.

Чем шире распространена программа, тем ближе к телу держит ее Внутренняя безопасность, такой вот парадокс. Секретный информационный склад, где хранятся сделанные по всей стране рфид-записи — это, если хотите, дом с окнами в жизнь практически всех нас. И эту программу федералы ни на миг не выпустят из рук.

До Заха дошли слухи о НЦКР, когда он работал на ФБР консультантом по компьютерам. Это открытие и побудило его уйти в подполье. Стоит ли удивляться, что они так стремились его заполучить? Стоит ли удивляться, что федералы так рьяно боролись с его присутствием в Сети? Разумеется, ничего они не добились. Блог, куда я заглядывал, размещен на зарубежном сайте. Однако на этом блоге, при всем его антирфидном пафосе, ни слова о НЦКР. Зах не хотел привлекать внимания к своей истинной цели?

Голова шла кругом. У меня на одежде и обуви есть рфид-этикетки, даже на деньгах в бумажнике. В любом магазине они вопиют о моем присутствии. В покрышках машины тоже есть чипы, возможно, данные с них считываются и записываются на каждой автозаправке, на каждом пункте сбора дорожной пошлины, даже если плачу наличными. Может, в Хэдли и не так, но в любом крупном городе — наверняка.

И ведь не ко мне одному это относится, но и к тремстам миллионам сограждан. Что уж говорить о необоснованных обыске и выемке

— эта проблема теперь выглядит пустяковой. Я не технарь, а будущий историк, и я не представляю себе, как можно управляться с таким массивом данных.

Но когда я произнес этот вслух, Зах ответил просто: разделяй и властвуй. Даже в моем стареньком «Айподе» восьмидесятигиговый жесткий диск, а ведь «Эппл» продает «Айподы» миллионами. Те же детали, что доступны «Эпшгу», закупают и федералы. И хранение огромных запасов информации от рфидов — проблема вполне решаемая.

А как насчет поиска в этих запасах того, что может понадобиться?

— Для параллельного суперкомпьютера это не слишком трудное дело, — ответил Зах. Потоки данных стартуют во временной последовательности, организованной в месте прочитывания этикеток. Компаниям пришлось бы очень постараться, чтобы не пользоваться этой предварительной сортировкой. Корреляция данных из различных источников тоже задача решаемая. В кредитных рейтинговых агентствах постоянно так обрабатываются потребительские данные.

Я был почти в шоке, а вот Сет ничуть не выглядел удивленным. Они с Захом родственные души, и Сетова технофобия здесь не помеха. А может, дело как раз в ней.

День выдался прохладный, но Сет потел. Он вытер тыльной стороной кисти лоб.

— НЦКР где-то неподалеку? — предположил я.

— НЦКР — распределенная система. — Сет допил пиво и пояснил: — Основной региональный центр Каролинского участка в Чарлстоне. Запасной штаб в Шарлоте.

Оба города оказались в карантинной зоне. И это не совпадение. Но почему именно наш район?