Чтение онлайн

В большой комнате Лидочка вывалила на стол из своей спортивной сумки все учебники и тетрадки, карандаши, ручки и аккуратный мешочек со «сменной обувью».

Прошла в бывшую «детскую» и распахнула створки платяного шкафа с «вольной» одеждой Толика-Натанчика…

… А еще спустя три часа, примерно в то время, когда у Лидочки Петровой в школе на Бутлерова должен был начаться четвертый урок…

…в шестидесяти километрах от славного города трех революций Ленинграда, в воспитательной колонии усиленного режима для несовершеннолетних преступников «воспитаннику» Самошникову кто-то тихо шепнул на ухо:

— Вали к «амбразуре». Там твоя приехала…

«Амбразурой» назывался тщательно закамуфлированный лаз под бетонным забором, опоясывающим всю территорию колонии. Скрывался лаз прямо за строящейся часовней.

Толик был бригадиром на этой «стройке века», пользовался высоким расположением и покровительством священника местного прихода — идейного вдохновителя возникновения часовни на этом островке «детских заблудших душ»…

А посему появление там Толика Самохи даже во внеурочное время ни у кого не могло вызвать больших подозрений.

В недостроенной часовне Лидочка рассказала Толику все…

Толик стоял перед ней в своей казенной серо-зеленой робе с белым тряпочным номерком отряда, пришитым над левым нагрудным карманом «клифта». Молчал тяжело, смотрел в землю, себе под ноги.

Лидочка прохянула ему сумку: .

— Переоденешься, когда поедешь, а то в этом — загребут.

Толик молча взял сумку с вещами.

— Вот тебе семь рублей. На автобус и электричку. В оба конца.

Так же молча Толик сунул деньги в карман.

— Ключ будет под резиновым ковриком у входа. Там навесного замка нет — ригель. Откроешь, положишь ключ обратно под коврик. Войдешь и запрешься изнутри. Заяц придет, я сама снаружи гараж открою. Но ты будешь там за час, понял? Мало ли что?.. Одной мне, наверное, с ним не справиться… — виновато сказала Лидочка.

— Совсем спятила? Это МОЕ дело, — впервые произнес Толик.

— Наше, — твердо поправила его Лидочка. Подумала и добавила:

— А может быть, лучше папе сказать? Они его возьмут и запросто расколют. Он очень психует…

— Сама же сказала — это НАШЕ дело, — ответил ей Толик. — Иди. Я жду вас в гараже. Деньги есть на билет?

— Есть, есть, не волнуйся. Шестьдесят четвертый. Запомнил?

— Да. Но в шестьдесят четвертом ведь…

— Вот именно поэтому! — прервала его Лидочка.

Она очень привычно, как мужняя жена, поцеловала Толика и через лаз выскользнула с территории колонии «усиленного режима».

Не оставалось у Лидочки ни одной копейки ни на автобус, ни на электричку. Она добралась до шоссе и стала, весело улыбаясь, махать рукой проходящим легковым машинам.

Тут же притормозила черная «Волга» с областными номерами. Молоденький паренек открыл пассажирскую дверцу, крикнул:

— В Ленинград?

Лидочка весело кивнула ему головой. Ах, как понравилась шоферу эта девочка…

— Залезай!

Лидочка моментально запрыгнула на переднее сиденье, скромно одернула юбочку и спросила:

— Это ваша собственная?

Парень рассмеялся, не стал врать:

— Была бы моя собственная, стал бы я калымить?!

— А вы за деньги возите? — Лидочка сделала удивленные глаза.

— А ты как думаешь?

— Тогда остановите, пожалуйста, — «огорченно» попросила Лидочка. — У меня нет денег расплатиться с вами.

Трюк был двухступенчатым, проверенным и безотказным.

— Платы бывают разные, — проворковал шофер и положил руку на Лидочкино колено.

Вот и подоспело время для второй ступени!

Лидочка ласково и осторожно убрала руку шофера со своего колена и сказала так, будто это только что пришло ей в голову:

— Ой, я знаю, что мы с вами сделаем!.. Вы довезете меня до Литовского проспекта угол Обводного — там Управление «спецслужбы» милиции ГУВД, а мой папа заместитель начальника этого Управления. Я возьму у него деньги и заплачу вам. Хорошо?

— О, чтоб тебя… — вздохнул шофер и легкомысленное настроение сразу же его покинуло. — Какие деньги?.. О чем вы? Шутка.

— Да? — радостно переспросила Лидочка. — Ой, спасибо! Вы такой милый… Можно я музычку включу?

Лидочка просто светилась благодарностью!

— Ну, прохиндейка! — поразился парень. — Включай, куда денешься…

В трех рядах одноэтажных кооперативных гаражей на Гжатской улице, граничащих со знаменитым и ужасно секретным научно-исследовательским институтом, гараж номер шестьдесят четыре не принадлежал никому.

Там была автомастерская для членов кооператива. Со всем, что положено и необходимо — «смотровая яма» со ступеньками вниз и освещением, верстаки с тисками, баллоны с газом и кислородом для сварки металла, а под потолком, на вмазанной в стены двутавровой балке, электрический тельфер с блоками и крюком для поднятия тяжестей…

Еще в позапрошлом году майор Петров (тогда Николай Дмитриевич был еще майором…) попросил у председателя кооператива ключ от шестьдесят четвертого ремонтного бокса — заменить диск сцепления на своем очень стареньком «жигуленке» первой модели.

В этом поистине советском «гаражном празднике жизни», позволяющем хоть на время забыть обо всем на свете, включая постоянную нехватку денег, дураков-начальников, мелкокалиберные семейные неурядицы и пустынную ясность магазинных полок, участвовали друг-приятель и соученик дочери майора Петрова, одиннадцатилетний Толик Самошников, и его отец — высокий, спокойный и застенчивый Сергей Алексеевич.

По окончании ремонта дети получили на кино и мороженое, а отцы вскрыли баночку «частика в томате», нарезали хлебца, по-братски разделили одну луковицу пополам и, как говорится, разлили по стаканам…